Айша решила меня обрадовать и повезла Макара ко мне в совхоз. Сели на автобус, через полчаса добрались. Я издалека увидел, как они идут вместе по пыльной дороге от остановки. Встречаю гостя с улыбкой, а сам на Айшу вопросительно посматриваю. Ей в минувший четверг как раз двадцать восемь стукнуло, восемь лет уже вдовеет, а она в обществе молодого капитана.
Я свою покойную жену никогда не принуждал носить яшмак[7] и Айшу не заставлял - все же в городе живем, в столице. Она девушка образованная, поступила в МГУ на философский в сорок четвертом[8], с отличием его закончила. Из прекрасной семьи - отец и дед были директорами нашей Ашхабадской городской библиотеки, и Айша работает там уже много лет после распределения в отделе антикварных книг. А тут признаться, пожалел... о яшмаке-то... Увидел, как парень на нее смотрит... украдкой - понравилась она ему. Да и как такой не понравиться? Тёмные кудрявые косы уложены в высокую прическу и украшены чешуйками белого серебра, поверх шифоновый платок в серебряных монетках, длинное приталенное платье расшито искусной вышивкой. А глаза... редкого оттенка, синие, как море. Я такие глаза видел только у одного человека, много лет назад. Но я отвлекся...
Айша радостно кидается ко мне:
- Отец, смотрите, кого я привезла! Это же Макар из Кушки! Тринадцать лет не был в наших краях!
Из Кушки! Куда Макар телят не гонял, вот уж точно. Некстати вспомнилось армейское: «Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют».
Я - к нему обниматься:
- Сколько лет не виделись! Какой молодец, что приехал! Да какой же ты стал орел! У нас поживешь, мы гостю рады! Как поживают уважаемые родители? - а сам вспомнить не могу, кто это, что за Макар на мою голову, с чьей стороны родственник, чей сын? Так он изменился за тринадцать лет. Лицо совершенно незнакомое, ни на кого из родни не похож, но «орел» из Кушки смотрит на меня с обожанием, словно на отца родного.
А Айша-то хороша! Можно думать, она его помнит. Но вас, женское племя, и сам черт не проведет! И я улыбаюсь, виду не подаю. Только потом из разговора понял, что он сын Демира из Баку - двоюродного брата моей покойной Маралджан. Не женат, между прочим.
Чего у нас, туркмен, не отнять, так это нашего гостеприимства. Гость пришел - ему лучший кусок, сам есть не буду - гостю отдам. Как у нас говорят: «Михман атандан улы»[9]. Отправил их обратно:
- Ждите скоро. Привезу жирного барашка.
Конечно, положа руку на сердце, можно было обойтись и без барашка. Весь Ашхабад знает, что плов с курицей и кишмишем я лучше всех в городе готовлю. Но мне... старому ослу, непременно захотелось барашком гостя угостить.
Моей невестке приказывать не надо. Айша - женщина понятливая. И мастерица, и рукодельница, и хозяйка отменная, и портниха, известная всему Ашхабаду! Полгорода обшивает лучше всякой там фабрики «Большевичка». Кто лучше нее в округе ткани на тара ткет: и кетени, и сосаны, и сары тахта, и гырмызы донлык? А вышивает как! А готовит! Голодный мужчина - позор для женщины. Если к Акышу друзья приходят, она сразу манты делает, всех детей угощает. В доме чистота, кругом цветы... как их... герани в горшках. В огороде порядок, куры несутся, лошади ухожены. Да, что говорить, весь дом на ней. Я вижу - гостю рада. Значит, постарается, не стыдно будет потом соседям в глаза смотреть.
Приезжаю домой к девяти... с курдючным бараном. В доме пахнет вкусно: Айша шурпу сварила, чебуреков гору напекла, тесто поставила для лепешек, огромные казаны из чулана вытащила - плов варить. В очаге во дворе уже сложен ворох сухих веток, раскаленный тамдыр готов печь ароматные чореки. На столе лежат полосатые гарпызы, сахарные гавуны, а в глубоком блюде матово поблескивают кисти белого и черного узюма.
Но дома никого. Айша записку оставила, что Макар ушел в военкомат, она - на работу в библиотеку, а Акыша с ребятами послала по этажам в новый четырехэтажный дом напротив предупредить, чтобы люди ничего на вечер не готовили - дедушка Курбан барана будет резать, аш готовить. Мол, у нас дорогой гость - брат его погибшего сына, весь четырехэтажный дом сыт будет.
Вы знаете, товарищ доктор, что я очень вкусный аш[10] готовлю. Вот сейчас деда своего вспомнил. Пусть я буду самым последним глупцом, если не скажу, что самый лучший плов, который доводилось мне когда-либо кушать, умел готовить только он! А как он кушал! Загляденье! Сколько лет на свете живу, не видел никого, кто с таким изяществом ел бы плов. Только лишь тремя пальцами одной правой руки он управлялся, как аристократ вилкой и ножом.