Рядом с Имашевыми в квартире напротив жила вдова Серкова, работавшая мотористкой на растворном узле. Баба была редкой неумехою, все из рук у нее валилось, но добрая, детей своих любила. Из троих сыновей, самый шкодливый - младший, десятилетний Колька, рахитичный, маленький гномик с большим животом - все время болел. В последний раз болел три месяца воспалением легких, и все соседи думали, умрет, но Колька выжил и болеть перестал совсем. Курбан иногда слышал, как вдова громко ругает Кольку за шкоды, на которые тот был мастак:
- Ты зачем казан для плова сдал в металлолом? А? Отвечай, горе моё луковое! Иди в угол и до вечера оттуда ни ногой!
Выяснилось, что Колька купил конфет у цыган. Протянул матери три конфетки, для неё и для братьев. Как такого накажешь? Вдова плакала и ставила Кольку в угол.
В другой раз Серкова пришла к Курбану одолжить денег до получки - купить новый примус, потому что старый Колька отнес старьевщику и обменял на холщовый мешок красных петушков на палочке и пистолетик с глиняными патронами.
Серковы жили очень бедно. Так бедно, что вдова от помощи никогда не отказывалась. Ели один раз в день, тюрю - кашу из черного хлеба и молока. Если молока не было, тюрю ели на воде, с луком и подсолнечным маслом. Однажды в выходной Курбан зашел к Серковым в поисках Акыша. Семья обедала, и вдова усадив Курбана за стол, отдала гостю свой кусок черного хлеба со шпротом.
Курбан не посмел обидеть отказом хозяйку, а вечером подозвал Кольку:
- Коля-джан, когда у тебя день рождения?
- Три дня назад... - удивленно протянул Колька.
- Пойдем, Коля-джан, мне с тобой поговорить надо.
Колька удивился ещё больше, но пошел. Курбан накормил пацана до отвала шурпой и дал с собой несколько чореков и глиняный горшок со сметаной:
- Иди, отнеси матери. Скажи, подарок на твой день рождения от дяди Курбана.
Внук Акыш Кольку и его братьев недолюбливал:
- Дед, они какие-то все малохольные... ни гордости, ни умения. Особенно Колька, совсем бешеный... У Москвички всю петрушку повыдергивал.
А Айша поддерживала:
- И то верно, отец... на чужом горбу в рай... Серковы эти, трусливые, как мыши серые... и руки не подадут, случись что. Переступят и дальше пойдут.
Курбан только рукой махнул:
- Знаю... бедность кого угодно сломает. Но Серкова сильная, детей-то своих не бросает, тянет? От добра добра не ищут.
Над Серковой занимала квартиру Собачница. Курбан, к стыду своему, не знал настоящего имени этой особы совершенно неопределенного возраста. Он спросил как-то всезнающего дворника Батыра, как её имя. На что Батыр, почесав затылок через ермолку, удивленно ответил: «Собачница!»
У Собачницы были желтые короткие волосы, цветом напоминавшие спелый лимон. Вместо одежды она носила пестрые ситцевые балахоны, фасон которых поставил бы в тупик самую опытную портниху, а цвет заставил бы плакать самого веселого клоуна. Собачница никогда не здоровалась с Курбаном, даже если смотрела на него в упор и на вежливое его «здравствуйте” неизменно отвечала блаженной тихой улыбкой. Собачница кормила всех дворняг в округе.
Каждый вечер в любую погоду она выгуливала пса - огромного, кривоногого, черного ротвейлера, точнее сказать, он таскал свою няньку по всему кварталу.
Этот красноглазый дьявол был злобен, как Цербер, охранявший врата ада, угрюм, слюняв и не носил намордника. Звали собачку Анчаром. Тот, кто знал значение имени, искренне верили, что такую кличку кобель носит неспроста. Всякий раз, когда Собачница выводила своего питомца подышать озоном, мудрые мамаши спроваживали своих малолетних чад по домам.
За домом тек арык. Арык с большой буквы, а не тощий источник заразы и дизентерии со стоячей водой, забитый бытовым мусором. В глубоком русле, трехметровые берега которого были отделаны камнем еще при царе, вода текла чистая и холодная в любое время года. Из-за водорослей на дне она казалась зеленого цвета, как прозрачное и густое оливковое масло самого высшего сорта. В ручье взрослому человеку вода доходила до груди.
Арык был достаточно широк и глубок, чтобы заставить пешеходов уважать себя и идти через мостик. Каменные берега были так круты, что спустившийся по ним неосторожный человек должен был плыть или идти до основания моста, чтобы выбраться по лестнице наверх.
Собачница проходила мимо со своим монстром, когда поскользнувшийся Колька Серков с воплем и звонким плеском, свалился в феврале в арык с ледяной водой. Мальчишка плавать не умел и тут же погрузился под воду. Собачница наклонилась к Анчару, что-то тихо, как заговор, пробормотала в вислое собачье ухо. В мгновенье ока, пёс, спущенный с поводка, ринулся к арыку, прыгнул, схватил черной пастью за шиворот Кольку и потянул к мосту. Там, у лестницы, мальчика, нахлебавшегося воды, испуганного, но живого, подхватил отец Насыровых, и несчастная Серкова потащила свое ревущее в ожидании трепки чадо на второй этаж.