На первом этаже в двадцатой угловой квартире жил Сан Саныч. Уже на этом и можно было бы и закончить рассказ о нем, потому что имя Сан Саныч - довольно забавное имя, и владельцы его, как правило, люди чудаковатые. Этот ворчливый, скупой старикашка, лишенный всякой сентиментальности, жил вместе с единственной дочерью Маргулей и тиранил ее, как мог.
Маргуля работала воспитательницей в детском садике и все заработанные деньги отдавала отцу... как он говорил, для сохранности. Старик держал деньги в банке... из-под сельди иваси и выдавал их дочери в очень умеренном количестве.
Маргуля из-за нехватки средств на питание была вынуждена поддерживать Наркомпищепром СССР, предпочитая консервированную продукцию и концентраты. Конечно, продукция Московского пищевого комбината имени А.И.Микояна ей могла только сниться. Она никогда не пробовала ни «Лапшевик с молоком», ни спаржу, ни маслины, ни огромных кусков тушеного говяжьего мяса с зелёным горошком, ни воздушного риса и сладкой воздушной кукурузы. Подукция Главмаргарина или Первого жирового треста - «Советский провансаль» и все-все аппетитные яства из «Книги о вкусной и здоровой пище», были ей также незнакомы. Рацион питания составляли самые дешевые продукты: концентрированный вишневый кисель, ненавистный гороховый и суп из «Чайного сырка», требуха и потроха, постное масло, толокно, черный хлеб, соль и молоко «Снежок».
- Это что, чертова новая юбка, Марго! Мы не можем позволить роскоши покупать тебе новые вещи так часто! Ты меня разоришь, черт побери! - брюзжал Сан Саныч.
- Я перешила старое платье, отец.
- Вот как? Ты перешила чертово платье? Я хочу рассмотреть... Где мои очки? - вопил он, брызгая слюной, - какой идиот убрал их с этого проклятого столика? - И Маргуля бросалась на поиски.
Через пять минут, когда терпение Сан Санича иссякало, он, кряхтя, поднимался с кресла и самолично осматривал столик. Очки нашлись сразу. В кресле. Он на них сидел.
- Кто их туда положил? - вопил старик. - А где мой плед? Каким же надо быть идиотом, чтобы убрать чертов плед из чертова кресла! На минуту нельзя отлучиться - и у меня пропадают вещи! Мой любимый плед! Нате, берите все у старого человека!
- Отец, вот ваш плед.
- Где он был?
- Лежал рядом с вашим креслом. На полу.
Сан Саныч недоуменно вскидывал седые брови:
- Какой чертов идиот его туда положил?
У старика было кресло, заслуживающее отдельного описания. Конечно, кресло это не было чем-то вроде ложа садиста Прокруста и ничем не напоминало электрический стул, но было в нем нечто такое, за что Курбану хотелось иногда перекрыть кислород Сан Санычу, а кресло сжечь и пепел развеять по ветру.
Вредный старикашка безмерно гордился плетеным креслом-качалкой, стоявшим у него на балконе. Балконы на первом этаже в доме были вдвое шире, чем на других этажах. Счастливцы-хозяева могли поставить там обеденный стол, раскладушку или шкаф. Сан Саныч поставил кресло-качалку.
Двор Курбана упирался дувалом в торец нового дома как раз со стороны первого подъезда, и вечером старик садился в кресло-качалку и засыпал, одержимо качаясь, словно сам черт дергал его за веревочки. Кресло было таким старым, что от него отрекся бы и плотник, что его делал и лоза, из которой оно было сплетено лет сто тому назад. Оно скрипело неимоверно и представляло собой новый, незапатентованный вариант слуховой, усовершенствованной китайской пытки. Рядом мог спокойно находиться разве что, глухой или мертвый.
И вот в начале лета, когда всевластное солнце предоставило жителям Ашхабада простой выбор: спать ночью в прохладе, но на улице или в духоте, но в квартире - Сан Саныч выбирал балкон и засыпал в кресле-качалке, раскачиваясь, как заводной.
«Ккрррып-скри-и-и-и-п-п-п... ккрррып... скри-и-и-и-п-п-п... пппп-ииии-и...», - издевалось кресло, и Курбан, чертыхаясь, уходил в дом. Но вот как-то ночью, уже под утро, Курбан вышел на улицу... и удивился наступившей тишине. Кресло молчало. Он залез на дувал и посмотрел на балкон соседа. Сан Саныч по-прежнему спал в своем кресле, но на этот раз старик заснул вечным сном.
Маргуля, после поминок закрыла кресло старика его любимым пледом и на балкон с тех пор выходила редко. Но через несколько дней после похорон дворник Батыр клялся, что слышал, как в ночной тишине скрипело и раскачивалось кресло почившего Сан Саныча: ккрррып... скри-и-и-и-п-п-п... ккрррып... скри-и-и-и-п-п-п... - А утром старый плед валялся неряшливой кучей на полу. Маргуля вновь закрыла кресло пледом, и вновь через несколько дней Бытыр услышал скрип, а плед лежал на полу.