- ...Да я этими вашими рублями могу оклеить все стены в моем доме сверху донизу!
Слова "этими вашими рублями” батоно произнес с особым непередаваемым чувством. И дядя даже встал с места, словно вознамерился сейчас же подтвердить сказанное действием. Директор перевел мутный взор на притихших гостей и вперил его в Акыша. Голосом усопшего год назад всесильного Иосифа Джугашвили он произнес:
- Малчик, а пачэму ты нэ пьешь вино? «Мукузани» можно пить дажи грудным маладенцам. Налэйте ему рог! Это честь, дорогой гость... Отказываться нэльзя - обидешь!
Акыш, под пристальным взглядом Зурадова осушил рог. После одобрительных и подбадривающих выкриков, на него перестали обращать внимание.
Впервые в жизни Акыш выпил сразу так много. Он пошатываясь, поднялся из-за стола, и вышел из дома. Мальчик с трудом помнил, как перешел мост через темную Куру и пошел вверх по крутой улице к дому дяди Бабо. Несколько раз его рвало, но до дома все же Акыш добрался, упав в бессилии на руки Алана Абаева.
Утром, прийдя в себя, он понял, зачем его напоили - даже если и услышал за столом чужой человек что-то лишнее, никто не поверит пьяному мальчишке, о чем засвидетельствуют полторы сотни уважаемых людей...
А дядя Алан, сломив вялое сопротивление, взял его под руки, и бодро шагая вниз с горы, повел Акыша на «банную» улицу, что у площади Горгасали. В серной бане Акыша окутал странный, везде проникающий запах серы, и дядя Алан не церемонясь, усадил его в теплую купель, оставив над поверхностью воды лишь темную усталую голову мальчика. После он уложил его на горячем полу и принялся массировать, мять, ломать и бить его измученное отравлением тело. К своему удивлению Акыш почувствовал вскоре облегчение и странную легкость, а когда через час теплая мыльная пена окутала его с ног до головы - от отравления не осталось и следа. После мытья, они еще долго сидели на теплых скамьях, закутавшись в белые простыни, если сладкий арбуз и пили минеральную воду Лагидзе.
Под вечер Акыш встретился с Максутом:
- А ты молодец... - сказал тот одобрительно - ...выпил рог и даже не крякнул. И сейчас, как огурчик. Я думал, что ты заблудился где-нибудь в дядином доме и уснул. Мы тебя потом искали, пока сестра Мариам не сказала, что видела тебя выходящим из дома. Как ты сейчас?
- Да, нормально. Вот только не помню ничего, что вчера было.
Максут кивнул головой, сверкнув глазами:
- Ну, так это, может и хорошо.
Вот так Акыш узнал, что настоящие богачи на солнечной грузинской земле процветают и поныне. С тех пор он не сомневался, что под синем небом хлопкового Туркменистана они процветают не в меньшем количестве и понял, почему дед, никогда не менявший своих решений, отпустил его в Тбилиси.
***
Как-то раз Курбан застал своего внука (а тот постоянно выбирал для игр и тайных сборищ место за дедовым забором, здраво рассуждая, что оно самое безопасное) за приготовлением и дегустацией шашлыка из воробьев.
Бедные птицы! Пацаны ходили с самодельными рогатками и поджигами на охоту на воробьев. Курбан сбился со счета, сколько рогаток он отобрал у своего внука! Но с каждым разом, совершенствуя свое мастерство, Акыш делал рогатки все лучше и лучше.
Были рогатки обычные - деревянные с черной резиной из шин, были - настоящие произведения искусства, тщательно обструганные и отполированные, с выжженным орнаментом, с резиной из парашютных строп и кожаным захватом (например, из старой дедовой перчатки, у которой потерялась пара). Из них стреляли немаленькими камнями по воробьям. Были - простые и незатейливые алюминиевые - из толстой проволоки с тетивой под названием «венгерка» и алюминиевыми пульками в виде маленьких подковок. Некоторые, избранные, владели рогатками, сваренными из медных трубок и с резиной от резиномоторных моделей самолетов - такие ценились больше остальных, не уступая в дальности боя средневековой рыцарской праще.
Руки у Акыша были хорошие и голова светлая. Но интеллект среди его сверстников ценился редко и избирательно. Пацанья иерархия строилась не по принципу - кто умней, а по принципу - кто сильней. Несмотря на малолетство, был Акыш рослым не по годам, хорошо сбитым мальчишкой, привыкшим с детства к коню.