- Как давно вы не были на Родине, Яков Адамович?
К своему двадцати одному году я был уже недурно образован. Вопрос был задан на французском, но внезапно все языки, которые я знал: польский, испанский, английский, французский - вылетели у меня из головы. Отец из-за спины вращает глазами, мол, отвечай, дубина. А я смотрю в ее очи и не могу наглядеться:
- Почти пять лет, Ева Сигизмундовна, - наконец, выдавил я из себя несколько слов, - честно говоря, я бы мог отделать беднягу повара под орех, но мне не хотелось портить вечер. Я прекрасно помню, как вы заступились за меня. Вы храбро выступили вперед и сказали, что все пирожные до единого съели сами, и что если о чем и сожалеете, так только о том, что не поделились с остальными...
Графиня улыбнулась. Мы молча смотрели друг на друга. Потом Ева что-то ответила, а на меня опять напал столбняк, и я все не мог оторвать взгляда от ее лица.
Слава богу, отец, умный человек, дал мне какое-то поручение, и я ушел в контору. Выйдя, я прислонился к прохладной стене и постучал себя по голове ладонью. Каким же надо было быть кретином, чтобы так опозориться.
Дверь открытой оставил - вижу отца, слышу разговор, что, мол, в Кракове ненадолго, проездом в Москву, а затем в Туркестан. Она понизила голос, и я уловил лишь обрывки ничего не значащих фраз: Асхабад[1], генерал Куропаткин и т.п.
Вошел посетитель. Отец дал распоряжение заняться им, а сам испытующе посмотрел на графиню. Он был очень проницательным, мой батюшка и сразу догадался, что без особой причины Блонская не посетила бы его. Он терпеливо ждал, когда она объяснится.
- Адам Соломонович, у меня есть к вам деликатное поручение кузины. Ей нездоровится всю неделю, и она попросила меня подобрать подарок на именины нашей тети. Именины послезавтра. Надеюсь на вашу помощь и безукоризненный вкус.
- Пройдемте в кабинет, графинюшка. Там будет удобнее разговаривать...
- Глаша, подожди здесь...
Отец провел юную графиню в кабинет и позвонил в колокольчик. Служанка вошла через некоторое время с подносом, на котором дымился носик серебряной кофейной бульотки над масляной горелкой, и сверкали ослепительные мейсенские чашки. Через минуту она вышла, оставив дверь неплотно прикрытой.
Находясь в конторе, я услышал обрывки разговора.
Мой отец усадил красавицу в кресло:
- Мне неловко, что я принимаю вас здесь, ваше сиятельство. Но вы отказываете мне в возможности проявить себя гостеприимным хозяином по отношению к самой уважаемой моей клиентке, не посеете моего скромного дома. Не возьмете ли вы на себя обязанности хозяйки и не не разольете ли кофе, Евушка.
Послышался легкий шорох шелкового платья:
- Конечно, Адам Соломонович. У вас тут очень мило. Вы же знаете, я не очень-то почитаю роскошь... А здесь изящно, даже изысканно. Теперь буду жалеть, что раньше не посещала ваш салон... Я вижу, вы увлеклись живописью. Какое прекрасное полотно!
- Нет, не увлекся. Я не люблю живопись. Мне больше по душе скульптура и творения инженерной мысли. Это подарок Якова на именины. Некий Моне... «Лодки», кажется. Картинка милая, вы правы.
- У меня есть несколько картин Моне, но это, видимо, что-то из более раннего его творчества. Я никогда не слышала об этом полотне... У Якова хороший вкус, мне кажется, он очень тонко чувствует красоту...
Отец только крякнул:
- Да-а уж...
Графиня опустила голову и смущенно улыбнулась:
- Мой милый Адам Соломонович... Вы знаете, что я отношусь к вам... как к отцу. Мне иногда кажется, что ближе вас никого у меня и на свете то нет, разве только еще Глаша. Нужно поговорить...
- Конечно. - Я увидел, как прищурил глаза отец. Старого лиса не провести. - Я, признаться, милая Ева, и сам к вам собирался завтра. Но раз уж вы здесь, до завтра откладывать не стану. Поговорим.
- Я приехала к вам не только из-за именин тети.
Папаша упрямо наклонил голову и вкрадчиво спросил:
- А из-за чего?
- Из-за этого, - Ева перекинула через голову массивную цепь и протянула ее отцу, - перед отъездом в Лондон... ваш Яков подарил мне медальон. Вот этот. Яков признался потом, что ему здорово влетело от вас за то, что он распорядился такой дорогой вещью. Я носила его неделю, не снимая, даже спала с ним. Мой батюшка увидел и потребовал, чтобы я вернула подарок, но медальон вдруг пропал, исчез, словно по волшебству. Слуги перерыли весь дом. Искали даже в саду, но не нашли. Я так расстроилась, но все же смирилась с утратой подарка и вскоре совсем забыла о нем.