Какабаш налетел на Курбана, наступив на ногу. Не извинился, как это сделал бы любой другой человек, а, исподлобья оглядев Курбана, молча обошел его и откинул борт грузовичка. Он ловко запрыгнул в кузов и стал отвязывать от бортов укутанный в кошму и обложенный со всех сторон курпачами громоздкий предмет.
Курбан вежливо поздоровался с Асланом, и встал в тенёчке наблюдать.
Какабаш развязал и раскидал курпачи, развернул одеяло и под ярким утренним солнцем засиял белый, блестящий, керамический бюст В.И.Ленина.
Из кабины выпрыгнул шофер и, сдвинув тюбитейку, почесал затылок:
- Как будете сгружать? Может, зря кошму развязали?
Аслан тоже почесал в затылке:
- Нее, не зря... Так вот выскользнет из кошмы, и что тогда, а?
Шофер молча взглянул на Аслана, потрясенный возможными последствиями выскальзывания бюста великого вождя, покачал головой и вновь почесал затылок. Какабаш равнодушно взглянул на отца, шофера, мазнул взглядом по начищенным до блеска сапогам Курбана и... почесал затылок.
Курбан усмехнулся про себя, наблюдая этот коллективный массаж мозгов и выступил вперед:
- Помощь нужна, уважаемые? - все трое одновременно согласно кивнули. Курбан вскочил в кузов и засучил до локтей рукава рубахи, - я буду потихоньку двигать, а ты, Аслан с... эээ... сыном принимайте.
Лицо Какабаша приняло недовольное выражение:
- Его же одному никак не сдвинуть...
Но Аслан подтолкнул парня к борту и кивнул Курбану:
- Давай, товарищ директор. Извини, я уж так, по старой памяти называю...
Чабан поплевал на ладони и нежно, и крепко обхватил голову вождя. Она была теплой и невероятно скользкой. Курбан сдвинул бюст с места и прикинул, что глыба весит под сто килограммов. Довольно легко он сдвинул бюст к краю кузова и остановился. Возникла небольшая перепалка - что делать дальше. Порешили, что Курбан осторожно наклонит бюст, а трое: Аслан, Какабаш и шофер - будут принимать. Курбан аккуратно наклонил статую, и три пары рук одновременно коснулись лица вождя. Слышлось тяжелое дыхание, сопение, кряхтение - каждый из троих на свой лад демонстрировал всю тяжесть работы.
Курбан наклонил еще немного и Какабаш заорал, испугав остальных до смерти:
- Тяжело! Тяжело! Не удержим... уроним! Назад! Назад!
С трудом они втроем поставили бюст на место, Аслан встал в тенёк, держась за сердце:
- Зачем так кричишь, а? Чуть не умер, слушай! - и все трое замолчали, почесывая в затылке.
Курбан спрыгнул вниз, зачерпнул с обочины белой сухой пыли и растер в ладонях:
- Как же вы его грузили?
- Нас было пятеро, - ворчливо отозвался Какабаш.
Шофер с Асланом закурили, Какабаш вытащил из кармана коробочку с насваем и кинул несколько шариков под язык. Через пару минут глаза парня затуманились, движения стали вялыми.
Курбан снял тельпек, рубаху-койлек, кушак с ножнами, аккуратно сложив, положил на скамью, вновь зачерпнул густой белой пыли и растер ее между ладонями, примерился, вздохнул, крепко обхватил бюст руками, принял его на грудь и снял с кузова. До ступенек было не больше метра. Курбан развернулся и медленно пошел. Краем глаза он увидел, что у шофера от изумления изо рта выпала папироса, а Какабаш от неожиданности проглотил растворенный насвай и закашлялся. Курбан осторожно поднялся на первую ступеньку, вторую, третью. Осталось еще две. В это время из дверей вышла женщина-врач, увидела Курбана с бюстом и бросилась помогать. Она обняла вождя двумя руками и перегородила Курбану дорогу.
Курбан, обливаясь потом, сквозь зубы произнес:
- Дарья Петровна, если не хотите, чтобы я разбил это, отпустите, ради Аллаха, отойдите в сторону и дайте мне пройти... Откройте дверь и скажите, куда нести.
Дарья Петровна встретилась с ним взглядом. В глазах были и испуг, и удивление, она продолжала стоять. Курбан видел ее лицо очень близко и внятно еще раз произнес:
- Женщина... отойди, пожалуйста, с дороги... Эта вещь очень тяжелая и скользкая.
Доктор опомнилась и бросилась открывать дверь:
- Курбан Эмиро, идите прямо... в торец коридора. Бюст на тумбу... туда.
Курбан осторожно преодолел оставшиеся ступени, перевел дыхание и пристроил бюст поудобнее на груди и животе:
- Вот это силища! - услышал он за спиной восхищенный возглас шофера.
А Аслан добавил:
- Ну, ты даешь, директор!
Курбан уверенно шагнул за дверь на бесшумный красный ковер. Тумба была не высокой, постамент как раз находился на уровне живота Курбана, и он с облегчением водрузил вождя на положенное ему место у красного знамени. Чабан согнулся, оперся руками о колени, несколько раз глубоко вздохнул, переводя дух.