Я немного знаю о свойствах циркония. Возможно потому, что он используется в медицине - из него делают зубные протезы и медицинские инструменты. Петя рассказал мне, что цирконий с древности используют в фейерверках, он прекрасно горит и самовоспламеняется при температуре в двести пятьдесят градусов.
Курбан кивнул:
- А я знаю, что керосин испаряется при горении примерно при такой же температуре. Значит, этой температуры достаточно, чтобы воспламенить цирконий...
Курбан равнодушно скользнул взглядом по популярному плакату на выбеленной стене, где русская, рабочая женщина в красном платке, прижав указательный палец к губам, строго смотрела в глаза каждому. Палец указывал на строчки в правом верхнем углу:
«Будь начеку,
В такие дни
Подслушивают стены.
Недалеко от болтовни
И сплетен до измены»
Запястье рабочей перечеркивала короткая надпись, сделанная крупным и жирным шрифтом:
«Не болтай!».
Выходит, невезучий Петя поддался ласковому обаянию женщины-врача и выболтал ей за чаем с финиками стратегически-важную информацию. Курбан посмотрел на женщину. А он бы смог скрыть от нее все, что хранил?
Чабан отвернулся от плаката:
- Вы хотите сказать, Дарья Петровна, что фельдшер засыпал тела убитых этой самой галькой, облил их керосином и поджег? Устроил в медпункте доменную печь?
Все это было так дико, что Курбан в молчании уставился на доктора. Она развела руками:
- Как же еще можно объяснить, что все там превратилось в пепел? Когда мы беседовали с Батырбердыевым, в кабинет почти сразу вошел человек в штатском, хотя по всему было видно, что военный - так рукой отмахивал... Вошел без стука, сидел молча, внимательно следил за разговором. Взял несколько фотографий из этих и отложил в сторону. Вероятно, он не хотел, чтобы я их рассматривала, хотя там было вроде бы то же, что и на других - обгорелые останки, и еще блестящие вкрапления серого металла.
Женщина-врач подлила чай в пиалы и пододвинула Курбану финики и лепешки:
- Отдаленный аул, куда отправился милиционер Сафаров сообщить матери скорбную весть две недели назад, находится в горах, выше ущелья реки Фирюзинка к западу от Ашхабада в шестидесяти пяти километрах. Связи с внешним миром у них практически нет. Только у местного любителя, из русских, есть самодельная рация, по которой он редко переговаривался со своим братом в Фирюзе. Он то и прибежал неделю назад в Фирюзинский дом отдыха с известием, что в ауле началась неизвестная болезнь. Больных много, нужна помощь. С тех пор сообщений из аула больше не поступало.
Это событие заставило власти по-другому посмотреть на происшествие в Чимин-Ибиде, которое поначалу приняли за вредительство, шпионаж, саботаж и месть взбесившегося интеллигента. Да, не удивляйтесь, Курбан Эмиро... Именно таковым считают несчастного фельдшера. Хотя, мое мнение прямо противоположное. Я думаю, он смог диагностировать заболевание (столько лет врачебной практики - не шутка) и принял все возможные меры для ликвидации очага инфекции. Видимо, он по какой-то причине заболел последним и принял решение остановить распространение болезни единственно доступным ему способом: сжечь трупы, распространяющие заразу, и все вокруг. Только этим и можно объяснить то, что он сжег даже собачьи трупы.
Главврач неофициально поддержал мою точку зрения, но представлять все властям в истинном свете не спешит до полного выяснения ситуации.
Курбан потер смуглый лоб:
- Так он герой, фельдшер из Чимин-Ибида?
Женщина-врач вытащила из конверта черно-белую фотографию человека средних лет, с необычными, черными, как уголь глазами и, как показалось Курбану, нежно погладила изображение:
- Да... Он всегда был такой... Местные звали фельдшера Данила Карлович... Я уже говорила, русский он только наполовину, наполовину француз... а фамилия д’Амбрасетти... итальянская.
Курбан промолчал, наблюдая, как ласково смотрит женщина-врач на портрет погибшего доктора.
- М-да, - Полякова тяжело вздохнула и убрала фотографию в конверт, - стопроцентная смертность в маленьком ауле... Ни одного выжившего. Страшно представить, что бы было, если бы через Чимин-Ибид шли поезда. Такая высококонтагиозная вирусная инфекция могла бы убить не одну тысячу людей. Единственное известное ныне заболевание, вызывающее столь высокую и быструю смертность...
- ...это - черная оспа, - продолжил Курбан и замолк.
Женщина-врач кивнула и пододвинула пиалу Курбану:
- Да... Variola vera... Натуральная оспа... К сожалению, как я уже сказала, судебный медэксперт не обладал нужным опытом - взяли обычного врача из больницы. Я, конечно, сказала товарищу Батырбердыеву, что такое отношение к делу просто преступно. Врач, по внешним признакам не смог установить ничего, кроме как констатировать смерть от ожогов. Диагноз заболевания не поставлен. Единственное, что сделали, это подсчитали количество трупов. Макроскопических патологических изменений на вскрытых тканях не было обнаружено. Хуже всего, что бактериологического исследования не провели совсем, и это невозможно усложняет мою задачу.