Отец нагнулся к бульотке и поправил фитиль:
- Ицхака заказал ювелиру не только «Звезду любви”. Есть еще шесть подобных медальонов, но не с алмазами, а с ограненными золотыми кристаллами посередине. Все они соединяются последовательно друг с другом и «Звездой любви” и образуют... ключ. Медальоны носили только мужчины из рода Поренцо, дальние или близкие родственники, и охраняли ту единственную женщину, носившую «звезду”. Так возник тайный орден «Fraternitas Octagoni» - «Братство Восьмиугольника». Дав клятву охранять женщину, хранители ордена приобщались к тайне ключа, которой владел Ицхака и его предок Ахия, служивший Соломону. Орден не рыцарский и не церковный. Но, как и всякий орден Братство Восьмиугольника имеет свой устав, ритуалы, обеты, символы, иерархию и казну. Ваш покорный слуга является Гроссмейстером братства и каждый из хранителей подчиняется мне беспрекословно. Должность не выборная, и я уже назначил приемника. Этот хранитель станет Гроссмейстером через два года, в апреле в 1917 года, и члены Капитула узнают об этом. Следующий Капитул состоится в апреле 1929 года. Капитулы по правилам Братства Восьмиугольника проходят редко, один раз в двенадцать лет. Обязаны присутствовать все хранители, за исключением умерших и находящихся в плену. Каждый из хранителей или братьев, всегда мог выбирать себе приемника и обязан был представить его Капитулу. Обычно, право ордена передавали от отца к сыну, но если сыновей в роду не было, медальон отдавали той женщине, что носила «звезду”. По традиции она должна быть в родстве, даже в самом отдаленном, с родом Поренцо и носить имя Ева.
Ева растерянно улыбнулась:
- То есть как это? Яков подарил мне «звезду» и я - Ева... Но это же нелепо... Адам, вы, действительно, считаете, что графы Блонские и бароны Поренцо состоят в родстве?
- В самом дальнем, Евушка. Вы с Яковом восьмиюродные брат и сестра...
От удивления Ева приоткрыла рот. Я, признаться, тоже остолбенел на месте. Интересно, когда отец собирался сказать мне об этом?
А отец продолжал:
- Если хотите, я покажу вам родовые книги. Знаете ли, с этим строго... В нашей семье двоюродный кузен Михаил очень скрупулёзно вписывает в родовое дерево самую дальнюю родню. Он у нас семейный эксперт и историк. Вы сами понимаете, когда дело идет о наследстве, такие вещи и порядок наследования выходят на первый план...
Ева отпила из мейсенской чашки несколько глотков кофе:
- Не надо, Адам. Я вам верю... и все же, я так и не поняла, почему вы сердились на Якова, когда он подарил мне «звезду»? И что за «тайна ключа»?
- Я расскажу чуть позже, - отец помолчал и, переменил тему, - не хочу хвастаться, графинюшка, но кофе недурен. Уже много лет мне присылает его из Персии знакомый купец. Не правда ли, хорош? Пейте кофей, а я пока распоряжусь, что бы нам принесли драгоценности. Какие вы предпочитаете?
Ева вежливо улыбалась. Графиня принадлежала к той касте, где иметь два лица - одно напоказ, а другое для себя, было правилом и только по тому, как иногда вздрагивал ее голос можно было догадаться, что она очень нервничает:
- Всецело полагаюсь на ваш вкус, мой дорогой Адам.
Я весь обратился в слух. Кроме моей несчастной матери никто не смел называть отца по имени. Вывод напрашивался сам собой: за пять лет отсутствия обожаемая Ева и мой отец стали не просто близки, а очень близки. Как только они остались одни, Ева по-домашнему позабыла об отчестве отца, и теперь я невольно сопоставил: Адам и Ева, Ева и Адам, и кошки заскребли по сердцу. Ах, ты, старый ловелас... Но тут Ева нервно постучала серебряной ложечкой по фарфоровому блюдцу и вздохнула, дурные мысли покинули меня, и батюшка сам решил направить разговор в нужное русло. Начал он осторожно:
- Я читал в газетах, недавно писали, кажется третьего дня, о вашей помолвке с господином Мухановым. Примите мои искренние поздравления, Евушка. Все в городе только и твердят теперь, что о вашей блестящей партии.
Я у дверей уже почти не дышал, стараясь не упустить ни одного слова из разговора. Отец раскладывал перед аристократкой бархатные футляры с драгоценностями. Я, признаться и не припомню, чтобы барон самолично когда-нибудь этим занимался:
- Как быстро время летит, ваше сиятельство. Я знал вас еще маленькой девочкой, а теперь вы уже невеста. Вы изменились, графинюшка. Повзрослели, похорошели, глаз не отвести, простите мне мою вольность.
Красавица вздохнула:
- Я привезла вам приглашение на свадьбу, Адам... Вы не поверите, но я видела жениха только три раза. Пару раз в Москве у нашей тетки несколько месяцев тому назад и последний - на помолвке в Константиново. Представьте, Адам, мы с ним тоже состоим в родстве. Мой отец - троюродный брат тети Юлии, а Муханов - сын ее родного брата. Правда, родство не по прямой линии, а по женской, но мы - четвероюродные кузены. До встречи в Москве я не подозревала о его существовании. Я так страшусь неизвестности! Мой батюшка настоял на этом браке - вы же знаете, я небогата. Сама мысль, что брак решит финансовые проблемы моей семьи, а меня используют, как средство для достижения этой цели, вызывает во мне... возмущение. Мне так тяжело, дорогой Адам - совершенно не с кем поделиться своими тревогами. Свадьба уже через месяц. Уже все знают! Я в отчаянии!