Она провела рукой по его гладко выбритой, голубоватой щеке:
- Я состарюсь...
- Клянусь, я состарюсь вместе с тобой...
Ева натянула простыню на обнаженное тело:
- Для чего я тебе нужна?
Он собрал ее в свои объятья всю без остатка, спрятал на груди и прошептал:
- Просто нужна... Ты ревнива? Я ревнив... Тебя ревную к собственной тени. Не вырывайся... Да, я ненасытный. Чуть не умер от любви... Жестокая...
- Но мы почти ничего не знаем друг о друге! Ты... ты не знаешь, какая я...
Али-Хан посмотрел ей в лицо:
- Я знаю, какая ты, Цирцея. Я все о тебе знаю.
Ева улыбнулась:
- А я о тебе не знаю ничего. Я даже не знаю, толком кто ты...
- А я то надеялся...
- Ты Али-Хан... или Курбан... или кто-то другой...
- Уверена в этом? Что там сказала царица Цирцея Одиссею?
- Ляжем ко мне на постель, чтоб, сопрягшись любовью и ложем,
Мы меж собою могли разговаривать с полным доверьем...[2] - кажется так?
- Разговаривать с полным доверьем мы теперь можем определенно. Что же ты скажешь мне, царица Цирцея? Готова ли открыть свои тайны?
- Одну открою сразу... Я готовить не умею... только бутерброды, яичницу и кофе.
Али-Хан поцеловал ее:
- Но царице не пристало готовить. Думаю, мы что-нибудь придумаем...
Ева неожиданно испуганно взглянула на Али-Хана:
- Я совсем забыла... Который час? Сейчас сюда заявится Фатьма с завтраком! - Ева вскочила, мелькнул черный треугольник и скрылся за полами длинного шелкового халата, - тебе нужно спрятаться, скорее!
Али-Хан не сдвинулся с места:
- Не нужно, милая. Но насчет кофе идея прекрасная...
- Но... Фатьма...
- Она не придет.
Ева растерянно улыбнулась:
- Не придет?
- Нет... Если только ей удасться развязать веревки и выбраться из заброшенного подвала. Но я сомневаюсь, уж очень крепко я ее связал по рукам и ногам, - Али-Хан поднялся и накинул на себя простыню, - пойдем, выпьем кофе.
- Что... Ты хочешь сказать, что связал нашу кухарку и бросил в подвал?
- Она шпионила за тобой, ты не знала? Уже год, с тех пор, как ты поселилась в этой квартире. Фатьма - осведомитель НКВД... кодовое имя Японка. Отчеты о проделанной работе шифрует и кладет в больничный почтовый ящик каждые понедельник, среду и пятницу. Все разговоры здесь и в больнице прослушиваются... Аппаратура стоит за старыми ящиками из-под оборудования в помещении сразу за холодильником. Нет, оно не заброшено. Во всяком случае, не настолько, как тебя уверял Семен Акимович. Кажется, ключи от подвала, хранятся только у Фатьмы, и она единственная, кто может пройти в помещение ФАПа в любое время, в том числе, и ночью. Весь остальной медперсонал в отдельном доме, и в твою квартиру тоже ведет отдельная лестница. Так что вычислить ее было не трудно... Так, кофе нашел... где у тебя турка?
Ева ошарашенно смотрела на Али-Хана:
- Но зачем меня прослушивать? Боже... нас слушали всю ночь!
- Нет, милая, не слушали. Я позаботился, чтобы нам никто не мешал... К тому же вспомни, вчера Фатьма отпрашивалась у тебя на два дня, говорила что ей нужно уехать после обеда, навестить больную мать в Марах... Это слышали и Семен Акимович, и сторож, так что раньше утра вторника ее никто искать не будет. Но мы уже будем далеко.
- Да... да... Это правда. Фатьма написала заявление, что берет дни за свой счет... А Семен Акимович?
- Твой фельдшер ничего не знает. Его запугали и пригрозили, что посадят за измену родине, если будет мешать товарищам из органов. Именно поэтому он сказал тебе, что подвал за холодильником пострадал от землетрясения и пользоваться помещением нельзя. Он знал, что ты поверишь ему на слово, в подвал спускаться не станешь и всем остальным запретишь в целях безопасности... Кажется, именно на двери в подвал, висит табличка с надписью «Осторожно! Опасно!».
Ева потрясенно откинулась на спинку дивана:
- Я ничего не понимаю... Почему же они прослушивали меня?
- Странно, что ты еще не поняла. Расскажи мне, как ты нашла меня? - темные глаза Али-Хана смотрели испытующе.
Ева глубоко вздохнула, подтянула на диван босые ноги и взяла со столика чашку с кофе:
- Долгая история...
Али-Хан устроился рядом:
- Не верится, что начало истории было так давно... Но я так хорошо все помню, словно вчера с нами все приключилось, а ты?
[1] Обнаженная на диване, Обнаженная на софе, Обнаженная с запрокинутыми руками, Обнаженнная на подушке, Сидящая обнаженная - названия картин А.Модильяни
[2] Гомер. «Одиссея»
Глава 5. Амнезия
«Полтора года назад, зимой, мне в почтовый ящик, по ошибке, как я думала, положили старый номер газеты “Труд”. Газета была недельной давности, сложена в четверть, но не по порядку, а со второй полосы. На развороте я увидела большую фотографию с подписью: