Но Галя все же не смогла побороть любопытства и через стеклянные двери в фойе увидела, как черный правительственный “мерседес”, поблескивая белой резиной колес, увозит меня в неизвестном направлении. У подруги хватило сообразительности ни о чем не спрашивать, но позже я сама ей рассказала, кто звонит мне в неурочное время.
Гале я рассказала о последней встрече с Берией, о том, что он пытался изнасиловать меня. Призналась, что больше так не могу, что лучше уж в петлю, чем еще раз увидеть его:
- Я хочу уехать из Москвы, Галочка!
- Но как?! - Галя от волнения кусала губы.
Чтобы исчезнуть и одновременно не попасть под подозрение нужен очень веский повод, например... смерть, или, в крайнем случае, смертельная болезнь.
Я выбрала смертельную болезнь.
Галина работала в Институте паразитологии и тропической медицины им. Е.И. Марциновского, ее муж, прекрасный хирург и ученый - в Центральном научно-исследовательском онкологическом институте. Конечно, я просила о невозможном: пройти обследование у ее мужа, доктора Березникова и диагностировать у меня раковую опухоль.
Галина схватилась за голову:
- Ты с ума сошла! Нас посадят за сговор!
- Галя, никто не узнает! - уговаривала я. - Всего-то нужно оформить на меня карту уже существующего онкологического больного с соответствующими анализами, заключением врача и бюллетенем! Неужели в таком большом институте c огромным количеством раковых больных никогда не теряли карты пациентов? Нужно только переписать титульный лист любого смертельно-больного на мое имя и поставить печать. Твой муж - заведующий отделением, он может это сделать. Клянусь, я сожгу эту карту, как только выберусь из Москвы! Никто никогда не узнает! Только в регистрационной тетради останется мое имя и число, когда я прошла консультацию. Я поставлю свое руководство перед фактом болезни и напишу заявление об увольнении в отставку и необходимости военно-врачебной комиссии. Причина: плохое состояние здоровья. Слава богу, я не столь чиновита, чтобы моим увольнением занимался ЦК. Покажу результаты анализов, заключение медиков и скажу, что не способна более выполнять свою работу, что должна отдохнуть, подлечиться где-нибудь в тихом местечке. Даже, если меня хватятся, доказать обратное невозможно - птичка улетела: при увольнении в отставку я не обязана по закону вставать на воинский учет по новому месту жительства! Впоследствии, без карты в регистратуре, всегда можно сказать, что диагноз не подтвердился. Такое бывает сплошь и рядом, не все же раковые умирают... Подумай, для меня это единственный способ выбраться отсюда живой!
Галина задумалась:
- Предположим... если бы мой муж согласился на подлог, как ты, цветущая, красивая, пышущая здоровьем женщина, выдашь себя за больную раком? Тебе придется похудеть за месяц килограммов на десять-пятнадцать, симулировать апатию, депрессию, отсутствие аппетита, тошноту, потерю работоспособности, отвращение к мясу, рыбе. Ты сможешь все это сделать? Сможешь рыдать на работе? Хватит ли у тебя сил день за днем играть эту роль?
- Я смогу, клянусь!
- В таком случае, прежде чем идти на консультацию к Петру, подготовься: создай для окружающих убедительную картину заболевания, а иначе все наше дело будет шито белыми нитками, и тебе никто не поверит! И тогда не поздоровится ни тебе, ни мне, ни Пете... Ты же понимаешь, что нас ждет, если ты провалишь дело? Ладно, не плачь... Я поговорю с Петей, как только увижу первый результат через пару недель... Подделать медицинскую карту не так сложно, это верно. Важно, чтобы члены военно-врачебной комиссии тебе поверили. И мне все еще не ясно, как ты выберешься из Москвы? Не забывай, тебя окружают сотрудники органов и медики - играть придется хорошо!
Итак, за один месяц мне предстояло изменить свою внешность так, чтобы: по-первых, люди, знавшие меня близко, могли поверить в неизлечимую болезнь и, во-вторых, агенты НКВД, не смогли бы меня опознать по старым фотографиям в их архивах, когда я сбегу из Москвы.
Изменить нужно было все: прическу, фигуру, рост, вес, походку, манеру одеваться, косметику. После того, как я выйду из московской квартиры в последний раз и окажусь на вокзале, в поезде, рейсовом автобусе, трамвае, таксомоторе, никто не должен признать во мне Дарью Петровну Полякову, дочь крестьянина, уроженку села Нестеровка Оренбургской губернии. Из письмоносицы Стрелки я должна была стать Любовью Орловой.
Мне казалось, что с прической будет проще всего. Я много лет заплетала волосы в косу, косу укладывала вокруг затылка и лба, расчесанного на прямой пробор. Во всех документах, включая паспорт, были вклеены фотографии именно с такой прической.