Говорят, если женщина хочет изменить жизнь, она начинает меняться с прически. Как это верно.
Задернув плотно шторы, я уселась перед зеркалом - что же мне сделать с волосами? Очень длинные - за десять лет я не помню, чтобы хоть раз их подрезала. Нужен профессионал, который подсказал бы мне идею. Но выйти в ближайшую парикмахерскую на Цветном бульваре я не могла, там меня могли узнать, а я не могла дать следившим за мной агентам хотя бы малейший повод для подозрений.
Пришлось встречаться с Галей. Она, по моей просьбе, сняла домик в Сокольниках, на Оленьем Валу. Это было деревянное строение в два этажа под железной крышей, в XIX веке принадлежавшее велосипедному мастеру.
Нынешняя хозяйка дома сдавала его целиком. Это было очень удобно, деньги я заплатила за три месяца вперед. Невысокий штакетник окружал дом и довольно большой сад, отделявший участок от соседей справа и слева, фасад смотрел на густой сосновый бор и желтую песчаную дорогу, петлявшую вдоль сосен. От Цветного бульвара до Сокольников добираться было удобно, по Стромынке, если, конечно, я избавлялась от “хвоста”, у булочной-кондитерской садилась на трамвай.
Был другой путь, на метро, оттуда пешком или на 45-м трамвае, и еще несколько маршрутов - я меняла их каждый раз. На случай, если мое убежище обнаружат, у меня была отговорка: сняла дом, раковой больной необходим покой и свежий воздух.
От “хвоста” я уходила, обычно, через Сандуны. Входила в баню через парадный вход в женское отделение, оставляя “топтуна” у дверей. Выходила на улицу спустя пару минут через мужское отделение, накинув на военную форму докторский халат, с фонендоскопом на шее, стремительным шагом, не обращая внимания на голые мужские зады: “Извините, товарищи, извините... Там человеку плохо... Посторонитесь...”
Возвращалась точно так же через три-четыре часа и спокойно выходила из женского отделения. Был другой способ, войти через проходную, выйти через черный или через служебный вход в Институте паразитологии и тропической медицины, в Первом Медицинском, в Центральном научно-исследовательском онкологическом институте, в Боткинской больнице, где меня прекрасно знали. Там я находилась не более получаса, перекидывалась парой слов с кем-нибудь из знакомых, например, доктору Шабанову я могла обмолвиться в коридоре, что пришла к профессору Кожевникову, а Кожевникову говорила, что мне нужна консультация Шабанова. Таким образом, я обеспечивала себе алиби - Шабанов, в случае чего, мог сказать, что я пошла Кожевникову, а Кожевников указал бы на Шабанова. Возвращалась через служебные помещения, столовую, и к концу дня выходила к парадному в “объятья” охраны. Собственно, моим охранникам и в голову не могло прийти, что я могу куда-то пропасть - за многие годы работы с Берией я всегда демонстративно была на виду.
В Сокольниках я нашла парикмахера. Этот цирюльник стриг и брил “их благородий” ещё при царе-батюшке. Мастер не задавал клиентам лишних вопросов и был в меру любопытен. Я сказала, что желаю совершенно изменить свой облик, волосы хотела бы укоротить, а из обрезанных сделать парик и шиньон. Старичок скептически посмотрел на меня и вытащил шпильки из малоросской прически. Распущенные волосы упали тяжелыми волнами на пол парикмахерской:
- Не жалко стричь такое богатство? - изумился старичок.
- Петр Филиппович, даже если вы отрежете косу наполовину, она все равно останется по пояс.
- Да-аа, тут, пожалуй, на два парика хватит, Нонна Теймуразовна... У вас необычное сочетание имени-отчества, запоминающееся.
- Да, в честь бабушки назвали, - врала я, не моргнув глазом. - Режьте, Петр Филиппович, смело. А парик сделайте, как у Любови Орловой, очень светлым и волнистым.
Петр Филиппович таинственно улыбнулся, открыл ящик стола и вынул оттуда глянцевый журнал с изображением незнакомой красавицы на обложке:
- Нонна Теймуразовна, мне кажется, этот образ создан для вас.
Я взяла журнал годичной давности и прочитала название: Cosmopolitan. На обложке стояло имя некой Audrey Hepburn - звезды бродвейской постановки “Жижи”.
- Откуда это у вас, Петр Филлипович?
Парикмахер замялся, но все же ответил:
- У меня сын моряк. Был в загранплаваньи... вот привез журнал... Но вам нравится образ?
- Да, - я с удовольствием рассматривала миниатюрную большеглазую девушку с высокой прической, в черном, шифоновом платье с широким поясом, подчеркивающим тонкую талию, - сделайте из меня эту Одри Хэпберн.
Петр Филиппович взял ножницы, и через пару минут моя коса стала вдвое короче. Он зачесал волосы назад без пробора, как-то поколдовал, и, наконец, разрешил мне оценить результат: я была причесана, как Одри Хэпберн. Осталось приобрести такое же маленькое черное платье в форме песочных часов, как у нее, а так же перчатки, сумочки, пальто, шляпки.