Генри посмотрел из гостиной на пустой двор, потом заглянул в квартиру напротив. Там было движение, свет на кухне. Генри стало интересно. В окне были он и она. Парень пересек тускло освещенную гостиную и направился на кухню к русоволосой девушке. Генри начал пристально всматриваться, и ему показалось, что это Кейт, хотя он не был уверен. Парень снова вернулся на кухню – высокий, с растрепанными черными волосами. Похож на того, с кем Генри столкнулся на улице, – Кейт нарисовала его в своем альбоме. Не лишено смысла. Они каким-то образом встретились, и теперь этот парень трахает Кейт. Когда она приехала сюда? Три дня назад? Она не теряет времени зря.
Он наблюдал около двадцати минут. Он не мог видеть всего, что происходило на кухне, но похоже, что они ели за стойкой. Парень снова зашел в гостиную, порылся в углу – может, взял еще бутылку – и вернулся на кухню. На свету стал виден его профиль, большой нос. Генри подумалось, что парень, вероятно, еврей. Он начал скучать, а скука его немного раздражала. Ему захотелось, чтобы Кейт вернулась в их квартиру, свернулась калачиком и заснула в своем гнездышке, свитом из одеял на диване. Он хотел наблюдать, как подергиваются мышцы ее лица, слушать ее дыхание, понимая, что каким-то образом какая-то ее часть, животная часть, чувствует, что на нее смотрят. Всегда так было.
По крайней мере, сейчас у него есть ночлег. Он вернулся в квартиру Корбина и направился прямиком в спальню Кейт за альбомом. Он опять валялся под кроватью. Генри посмотрел на портрет парня и убедился, что это тот самый человек из квартиры на противоположной стороне дома. Он указательным пальцем надавил на оба глаза, стараясь не очень их размазывать. То что надо – результат ему понравился. Глаза видоизменились, но это отличие было едва уловимо, хотя его было как раз достаточно, чтобы закинуть нотку сомнения в разум Кейт.
Он сходил в туалет и направился в свою гостиную. Выглянул в окно в сторону реки. Ночное небо было ясным, были видны разбросанные звезды, что является редкостью для большого города. Он лег на кровать поверх покрывала, сложил руки на животе и погрузился в свой сон с рекой.
Кейт вернулась рано утром. Генри хотел было спрятаться под кровать, но не стал беспокоиться по этому поводу. С кровати проще слушать, что происходит. Утром она ответила на телефонный звонок, и он услышал, как она спрашивала у кого-то на другом конце провода, есть ли ордер. Очевидно, приедет полиция, значит, пора уходить. Снова на какое-то время наступила тишина, и он надеялся, что она либо вздремнула, либо ушла. Он обулся, собрал рюкзак и решил выдвигаться. Он сможет снова прийти этой ночью к Кейт. Или, может, имеет смысл явиться в образе Джека Людовико и попробовать соблазнить ее. Ему показалось, что это будет довольно легко.
Он бесшумно прошел на кухню, потирая руку в том месте, где его поцарапал кот, и увидел, что дверь, ведущая на лестницу в подвал, открыта. Она, наверное, спустилась туда сама. Внезапно возникло решение уйти через парадную дверь. Это будет довольно безопасно, особенно с учетом того, что Кейт сейчас в подвале. Он вышел из квартиры и зашагал по коридору, как вдруг услышал шаги, доносящиеся с лестницы, и легкий треск полицейской рации. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Пройти как ни в чем не бывало мимо полиции. Вернуться в квартиру Кейт. Он вспомнил о ключе с пометкой «ОМ» и откопал его у себя в кармане. Открыл дверь Одри, нырнул под полицейской лентой и оказался внутри, запыхавшись от напряжения. Было слышно, как полицейские громыхают в коридоре. Женский голос раздавал указания – он услышал что-то насчет тонкого ножа. Мужской голос переспросил: «Как филейный?» Он не разобрал ответа. Они постучались в дверь Кейт. «Да, как филейный», – мысленно подтвердил Генри. Он досчитал до тридцати и вышел из квартиры Одри. Спустился по лестнице в вестибюль, и вот он на улице, где светло и ветрено. Он набрал полные легкие воздуха и чуть не засмеялся вслух от того, насколько близко он был к провалу. Его чуть не поймала полиция. И что бы случилось? Он рассказал бы ту же самую историю, которую поведал Кейт. Он встречался с Одри Маршалл и пришел в ее квартиру оплакать ее. Спускаясь по Бери-стрит к парку, он прокручивал в голове мнимую беседу с полицейскими. Он заставил бы их поверить, что является неудачником, потерявшим любовь из-за соседа-мерзавца Корбина.
Вымышленный разговор был таким приятным, что он почти не заметил за собой слежку. Но все-таки уловил каким-то шестым чувством. Ощутил, как любой человек даже с закрытыми глазами ощущает кожей тепло и понимает, что солнышко выглянуло из-за облака. Он резко свернул налево на другую улицу. Посреди квартала прямо на тротуаре росло огромное дерево. Он быстро добежал до него и прислонился к стволу – так, чтобы тот, кто шел за ним с Бери-стрит, не увидел его.