Абигейл Тан, несмотря на возраст – а ей не дашь больше двадцати пяти, – оказалась весьма компетентной. Вчера Джеймс рассказала ей, что она нарыла в документах по Алчери.
– Две подруги упоминали при даче показаний, что Линда недолго встречалась с неким Хэнком. Обе запомнили, как его зовут, но никто не смог назвать фамилию. Хэнка так и не нашли.
– И вы думаете, что этот Хэнк?..
– Мне кажется, что человек, называвший себя тогда Хэнком, сейчас зовется Джеком Людовико.
– С чего вы взяли, что он не тот, кем представляется, – другом, ищущим ответы на тяжелые вопросы?
– Почему же он не пришел к нам за ответами? И почему Одри Маршалл не упоминает его в своем дневнике? – Джеймс не говорила вслух, но она каким-то образом поняла, что в обоих убийствах фигурирует некий незнакомец, который не выходит на передний план. Ей показалось, что это, вероятнее всего, один и тот же человек и имя его – не Хэнк и не Джек.
– Ладно, но если он убийца, почему здесь ошивается? Зачем приходил и разговаривал с Кейт Придди?
– Думаю, он пытается повесить убийство на Корбина Делла. Рука мертвой Одри Маршалл указывала на квартиру Делла. Коронер сказал, что конечность была выложена таким образом уже после смерти. Он хочет, чтобы мы думали, будто это Корбин, – вот почему он здесь слоняется. Возможно, убийство Рейчел Чесс было его первой попыткой подставить Корбина, но не сработало.
– Может, стоит опубликовать его портрет, сделанный Кейт Придди?
Джеймс уже думала об этом.
– Еще не время. Мне кажется, он не местный, и если рисунок появится на первых полосах, он уедет из города. Сейчас он дерзок. Возвращается на место преступления, чтобы поговорить с соседями. Давайте подождем, посмотрим, появится ли он снова.
И вот он объявился, пытаясь подставить по какой-то непонятной причине Алана Черни.
Джеймс взяла телефон, чтобы позвонить шефу, но мобильный завибрировал в руке, и она так и не успела набрать нужный номер. Абигейл.
– Вы получили ордер? – спросила Джеймс.
– Еще нет, но я говорила с Дитрихсоном. Он согласился задержаться на работе.
– Нужна компания?
– Поэтому я и звоню.
Они встретились в здании суда и получили ордер на обыск квартиры Алана Черни по адресу: Бери-стрит, 101, который с такой неохотой подписал Альберт Дитрихсон. Джеймс убедила его, что анонимный звонок, зафиксированный этим утром, – не единственная причина обыска.
– Вы брали показания у Алана Черни после того, как обнаружили тело? – спросил судья, собирая свой чемоданчик после окончания рабочего дня.
– Да. Не я лично, а офицер Карен Гибсон. Она сказала, что он сообщил, будто лично не знаком с Одри Маршалл, но знал ее в лицо. Она доложила, что он странно себя вел.
Судья поднял одну бровь и посмотрел на Джеймс.
– Она упоминала, что подразумевается под словом «странно»?
– Сообщила, что он казался сильно потрясенным смертью в его доме. Непонятно, по какой причине – потому что убийство произошло по соседству или он знал жертву более близко, чем заявлял. И вот еще что. Кейт Придди, кузина, проживающая в квартире Корбина Делла, уже познакомилась с Аланом Черни. Она рассказывала, что он наблюдал за Одри Маршалл через окно.
– Откуда? С улицы?
– Нет. Из своего окна. Их квартиры находятся друг напротив друга через двор. Это дом п-образной формы.
– Понял, – сказал судья. Выражение его лица ни капли не изменилось, когда он подписывал ордер.
Через час Джеймс встретилась с Абигейл Тан на Бери-стрит, 101 и вместе с Майком Гаэтано и Андре Дамуром из отдела вошла в квартиру Алана Черни и вручила ордер. Он был заспанный и очень пьяный – с мутными глазами и невнятной речью. Почти сразу побежал в туалет, чтобы проблеваться. Они нашли кожаную курьерскую сумку, на которую указывал анонимщик, изъяли и упаковали нож. Абигейл произвела арест.
Вернувшись в полицейский участок, Джеймс дала Алану, отказавшемуся от адвоката, чашку кофе и отвела его в комнату для допросов. Его настроение было неустойчивым – от покорности до паники.
– Я не убивал Одри Маршалл, – сказал он, когда она вела его в комнату. – Вы же знаете это, правда?
– Агент Тан проведет дознание через несколько минут, и вы сможете ей все рассказать.