Он перевернулся на живот и, уткнувшись лицом в незнакомую подушку, пахнущую цветочным стиральным порошком, попытался отключить мысли. На некоторое время это удалось. Может быть, все из-за того, что он в Лондоне? Возможно, то, что он приехал сюда, было большой ошибкой. Казалось, пятнадцать лет – достаточный срок, но выяснилось, что нет. Она весь день не выходит у него из головы. И он позволил себе думать о ней, думать о Клер Бреннан, девушке, изменившей его жизнь.
Глава 13
Хатчинсонский факультет бизнеса и экономики, на котором Корбин Делл обучался во втором семестре третьего курса, находился в уродливом квартале с домами в георгианском стиле к югу от станции метро «Морнингтон кресент». Факультету принадлежал паб «Три ягненка» – обшитая панелями студенческая забегаловка. Именно там Корбин встретил Клер Бреннан, которая в ту ночь работала в баре.
– Что здесь есть вкусненького? – попытался он перекричать песню группы «Коулдплей», звучащую из динамиков.
Она убрала иссиня-черную прядь волос за ушко и наклонилась к нему через стойку.
– Извините, что вы сказали?
Корбин хотел повторить свой вопрос, но взгляд ее холодно-синих глаз ввел его в ступор. Он мельком взглянул на пивные бочки и выбрал наугад сорт пива.
– Пинту или половину? – спросила она. У нее был густой певучий голос.
– Половину, – сказал Корбин, даже не понимая, что это значит.
Корбин потягивал пиво из маленького бокала. Это была его вторая ночь в Лондоне. Накануне он вместе с другими американскими студентами посетил инструктаж. Рекомендации в основном были посвящены тому, как найти квартиру в городе. Молодые американцы, схватив списки агентств недвижимости, сформировали маленькие группки и ринулись на поиски жилья. Корбин уже знал, где остановится, поэтому ему не нужно было никуда бежать. Отец устроил его в гостевой комнате на квартире у друзей. Крошечная квартирка на третьем этаже узкого кирпичного дома располагалась в жилом квартале к югу от реки. По размерам его спальня больше походила на чулан. Судя по скудной обстановке в других комнатах – стереосистеме, загруженному бару, кровати с атласными простынями в хозяйской спальне, – эта квартира, вероятно, использовалась коллегой отца в качестве секс-убежища.
– Он там никогда не бывает, – заверил отец. – У тебя будет своя холостяцкая берлога в Лондоне.
Корбин уже ненавидел свое жилье и пошел в «Три ягненка» в надежде встретить других студентов. Получив свое пиво, он облокотился на стойку бара и осмотрел помещение, наполовину заполненное студентами, которые в большинстве своем сидели группками по три-четыре человека. Он с ужасом заметил, что из маленьких стаканчиков пьют только девушки, мужская половина зала употребляет не меньше пинты. Внезапно он почувствовал глубокую ненависть к барменше. Зачем она вообще спрашивала, какой стакан он хочет? Очевидно же, что ему нужна пинта.
Он повернулся спиной к залу и в два глотка осушил свой стакан. Барменша обслуживала троих студентов – все заказали по пинте «Фостерс». Корбин решил последовать их примеру и терпеливо ждал, пока она их обслужит. Она смахивала пену и доливала стаканы до края. Управившись наконец с предыдущими клиентами, она обратила свой взор на Корбина. Он заказал «Фостерс», добавив, что ему большой стакан. Она улыбнулась в ответ, и Корбин почувствовал сильное желание вмазать ей по зубам.
Он взял свой «Фостерс» – напиток был гораздо вкуснее предыдущего – и сел возле стойки бара на высокий табурет у стены, обшитой панелями, стараясь выглядеть скучающим и безразличным. Он осмотрел комнату, но американцев не заметил. У стойки образовалось временное затишье, и барменша вышла собрать пустые стаканы, разбросанные по столам. Проходя мимо Корбина, она остановилась и поинтересовалась, не из Америки ли он.
– Да, я из приезжих студентов, – признался он.
– Не знаешь кого-нибудь, кому нужна комната? Моя подруга ищет жильцов.
– Где?
– В Кэмдене. Недалеко отсюда.
Корбин сказал, что, возможно, ему это может быть интересно. Признался, что у него уже есть жилье, но там противно. Поведал, что живет в квартире для сексуальных утех, предоставленной другом отца, добавив зачем-то, что она завалена фаллоимитаторами и ящиками презервативов. Барменша рассмеялась, откинув голову и обнажая свою молочно-белую шею.