Нет, он никогда не сознается. Корбин понял, что, убив Рейчел Чесс, Генри дал ему понять, что заманил его в ловушку. За ним следят, но он не видит своего врага. Он чувствовал глубокую ненависть к Генри. Корбин остановился на единственном варианте, который показался ему приемлемым. Нужно затаиться и никогда не встречаться с женщинами. Если Генри Вуд когда-нибудь объявится или Корбин сможет выследить его, он своими руками прикончит его. Он уже убивал и сделает это снова.
Глава 17
Вскоре после смерти Рейчел Чесс в свободную квартиру на этаже Корбина въехала Одри Маршалл. Дом на Бери-стрит, 101 был заселен по большей части пожилыми парочками, и парень был потрясен, когда впервые увидел Одри, которая тащила коробки в свою квартиру 3С. Она не принадлежала к тому типу женщин, к которым его тянуло естественным образом: она была блондиночкой с тонкими волосами, на вид хрупкая, с молочно-белой кожей. Но увидев, как она корячится у двери, напрягая тонкие ручонки, чтобы удержать коробку, Корбин почувствовал порыв страстного желания. Он предложил помочь занести ее вещи из фургона, припаркованного на улице, и был удивлен, когда она с радостью приняла предложение. Здесь было множество коробок с книгами. Она рассказала, что работала литературным агентом в Нью-Йорке, а в Бостон переехала ради редакторской работы в более крупном издательстве. Разгрузив фургон, она сказала:
– Теперь я перед вами в долгу. Как только обустроюсь, разрешите мне угостить вас ужином. Не могу дождаться, когда я наконец доберусь до этой кухни.
– Вы ничего мне не должны, – возразил Корбин и пошел в свою квартиру. Он надеялся, что его равнодушие исключит дальнейшие контакты.
Некоторое время так и происходило. Они пересекались в коридоре или во дворе и всегда были вежливы друг с другом, а порой излишне дружелюбны. Всякий раз она была одна и обычно тащила рукопись или книгу. Он представил, как ей живется одной в чужом городе, и ему стало даже немного стыдно за неприветливое поведение в день ее приезда.
Эта зима выдалась худшей за всю историю Бостона. Снега навалило по колено, и много дней держалась минусовая температура. Самый сильный ураган начался январской ночью в четверг. Город парализовало на все выходные и большую часть понедельника. Именно в те выходные Одри поздоровалась с Корбином в вестибюле, а спустя двадцать минут появилась у его двери.
– Что-то я психанула и наготовила столько мяса в остром соусе с красным перцем и фасолью, что хватит накормить весь дом. Пожалуйста, заходите отведать.
– Я…
– Я не приму отказа – если только у вас нет других планов – и не буду приставать, обещаю. Вы не обязаны сидеть со мной весь вечер.
Корбин согласился заскочить в шесть вечера. Он нашел бутылку хорошего красного вина и переоделся в джинсы и фланелевую рубашку. Постучался в дверь Одри в пять минут седьмого, и она впустила его в свою квартиру, значительно меньшую, чем обширные апартаменты Корбина. В динамиках трещало Национальное общественное радио. Корбину даже показалось, что это был преднамеренный выбор, чтобы их совместный ужин казался менее романтичным. Так или иначе, это возымело прямо противоположный эффект. Одри возилась с чили, Корбин готовил салат, а фоном звучали новости – было что-то уютное в милой вечерней картинке и напоминало мгновенно созданную пару, в которой все довольны друг другом. Корбин пробыл в гостях до полуночи. Они выпили его вино и откупорили бутылку, которую достала из шкафа Одри. Она созналась, что ей одиноко в Бостоне, но она не чувствует себя несчастной. Он рассказал, что любит уединенный образ жизни. Вернувшись в свою квартиру, Корбин почувствовал резкую боль, когда чистил зубы. Он подумал, что это изжога, и прижал руку к груди. Глаза неожиданно наполнились слезами. Вечер с Одри привел его к осознанию того, насколько он одинок.
Они не виделись больше недели, до того момента, когда Корбин открыл дверь, чтобы запустить Сандерса, который не меньше десяти минут скребся в его дверь. Одри шла по коридору, снимая на ходу длинную мягкую куртку, влажную от снега.
– Эй, незнакомец, – позвала она.
Он пригласил ее войти, поскольку она еще не видела его апартаментов, и они закончили тем, что пили вино и закусывали заказанной пиццей.
– Ты мне нравишься, – призналась она под финал вечера. – Хотя я никак не могу понять тебя до конца. Ты для меня целая головоломка.
– Я не головоломка, честное слово, – смутился Корбин.