– Нет, ты загадочный. Ты собираешься меня целовать?
Он поцеловал ее, и Одри осталась на ночь. Когда она уснула, Корбин пошел в туалет в дальнем конце квартиры, сел на крышку унитаза и снова заплакал. Казалось, что в грудь вонзили нож. Несколько ножей.
– Нам надо поговорить, – опустил глаза Корбин, когда Одри одевалась. Он так и не заснул в ту ночь.
– Быстро ты, – улыбнулась она. – У тебя есть девушка? Ты гей? Ты только что с кем-то порвал?
– Ничего из вышеперечисленного, – сказал Корбин. – Но у меня есть необычная просьба, и я пойму правильно, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего.
– Ладно, – осторожно согласилась она. Одри стояла в одних джинсах и тонком розовом бюстгальтере, который она не успела застегнуть. Корбин заметил справа на животе слабый шрам после аппендицита.
– Я на самом деле хочу встречаться с тобой, но мы должны видеться только в этом доме – в моей или твоей квартире, но не в общественных местах. Знаю, звучит ужасно, но у меня есть на то веские причины, и назвать их я не могу.
– Понятно, у тебя есть девушка, – нахмурилась Одри.
– Нет. Знаю, ты не поверишь, но у меня действительно нет девушки. Существует кое-что, о чем я не могу рассказать. Если схематично, то в прошлом у меня были подружки, отношения пошли наперекосяк, и я поклялся никогда не заводить романтических отношений. Сейчас мои чувства настоящие, но я могу проявлять их только в этом доме.
Она застегнула лифчик и глубоко вдохнула.
– Ладно, – согласилась она. – Полагаю, это удобно. – Она засмеялась, но Корбину показалось, что немного через силу.
Какое-то время их уговор работал. В основном Корбин наведывался в квартиру Одри. Он приносил вино, они смотрели кино по телевизору либо вместе готовили ужин. Его многое привлекало в Одри. Она была практичной, не двуличной, всегда говорила то, что чувствовала. В постели вела себя чутко, но не чрезмерно активно. Она никогда не говорила гадостей и предпочитала выключать свет, в общем, как и он. Однако время от времени она возвращалась к щекотливой теме. Иногда в шутку: «Значит, если кому-то из нас приспичит сходить в магазин за мороженым, мы не можем пойти вместе?» Иногда серьезно: «Ко мне приезжает сестра, и это смешно, что я не имею права вас познакомить. Понимаешь?»
Корбин всегда отвечал одинаково. Твердил, что они не будут афишировать отношения, это вопрос решенный. Но она не виновата, что так случилось, это только его проблема. Каждый раз, когда он вынужден был говорить Одри неприятные слова, злость и негодование по отношению к Генри возрастали. Мало того что он сделал из Корбина убийцу, так теперь еще и собирается разрушить его жизнь, уничтожить любую возможность счастья. Почему? Потому что они больше не друзья?
В свободное время Корбин пытался разыскать Генри Вуда через интернет. Он даже связался с некоторыми сокурсниками по лондонскому семестру, чтобы узнать, нет ли у них информации о Генри. Один сказал, что сталкивался с ним в Нью-Йорке, но это было два года назад. Мысль о том, что нужно разыскать Генри и заставить его заплатить за содеянное, пожирала Корбина, особенно сейчас, когда у него есть Одри. Если бы Генри был мертв, Корбин мог бы без всякого страха наслаждаться любовью. Но в реальности все выглядело по-другому: его преследовал постоянный страх. Чем сильнее он желал быть с Одри, тем больше задумывался над тем, что, придя однажды домой, найдет ее убитой – незримое чудовище Генри пронюхает об их отношениях и заставит Одри поплатиться за счастье своей жизнью. Это была непрекращающаяся паранойя.
Самое ужасное началось, когда Корбин выпивал с единственным молодым жильцом дома – парнем по имени Алан Черни, с которым они пару раз сыграли в ракетбол. Алан напрямую спросил, встречается ли он с Одри: мол, где-то слышал, но не признался, где именно. Корбин сохранял спокойствие, но разговор продолжал крутиться в голове следующие сутки. Если Алан знает, что они встречаются, то и другие люди могут узнать. А если другие люди узнают, то скоро информация дойдет и до Генри и он придет за Одри, так же как пришел за Рейчел Чесс.
У них и не было никаких планов на вечер, но Корбин притащился к Одри и обвинил ее в том, что она проболталась кому-то об их отношениях.
Глаза Одри округлились.
– Господи, Корбин, – покачала она головой.
– Это не смешно. Я выпивал с парнем из крыла напротив, и он спросил, встречаемся ли мы. Он все знает.
– И что?
Корбин сцепил зубы:
– Понимаю, что тебе все равно, ведь я не открыл тебе причины, но ты должна понимать, насколько это действительно важно. Ни одна живая душа не должна знать, что мы вместе. И не прикидывайся, что не понимаешь.