– Нет, поверь мне. Я понимаю, что это важно. Какого ты ждешь ответа? Я на самом деле никому не говорила. Мы не выходим вместе, и я понятия не имею, как он узнал о нас.
– Ну, он был уверен.
– Кто он? Я с ним знакома?
– Алан, кажется. Он живет на той стороне дома.
Одри выглянула в окно.
– Он живет напротив меня. Я иногда видела его в окне. Вероятно, он точно так же заглядывал в мою квартиру и увидел тебя. Вот и все.
Корбин посмотрел через окно гостиной в темные окна на другой стороне двора.
– Ты думаешь? – засомневался он.
Одри улыбнулась – впервые с тех пор, как Корбин зашел к ней. Вряд ли эту улыбку можно было назвать широкой и искренней, но все же.
– Да. А как иначе? Он, вероятно, следил за мной и видел, как ты приходил. Подумаешь!
– И тебя не волнует, что он следит за тобой?
– Не знаю. Может, даже возбуждает. Возможно, мне следовало встречаться с ним вместо тебя. – Она продолжала улыбаться. Корбин подошел к окну и задернул шторы.
Тот разговор стал началом конца.
Корбин даже не удивился. Он знал, что это продлится недолго. Они провели еще несколько ночей вместе, но Одри продолжала настаивать, чтобы он открылся, рассказал, почему они должны скрывать свои отношения. Он не мог дать вразумительного ответа, за исключением такого:
– Для тебя так будет безопаснее, поверь мне.
– Ты хоть представляешь, как это жутко звучит? – спросила она.
Когда они официально порвали, Корбину в какой-то степени полегчало. Он вернулся к своему одинокому существованию – подолгу работал, каждый день посещал спортзал. Во всяком случае, это была реальность, в которой Одри не причинят вреда. Временами он мечтал, как открывает газету и видит некролог Генри Вуда. Он представлял, как на улице средь бела дня выхватывает Одри из толпы прохожих и целует ее на глазах у всех. Прямо как в одном из тех фильмов, которые он ненавидел, но не в этом суть. Он не мог выбросить фантастическую картинку из головы.
Когда выпала возможность поехать в командировку в Лондон, он сразу же ухватился за эту идею. Шесть месяцев вдали от Бери-стрит и соседства с Одри – то, что нужно для них обоих. Он нервничал, потому что возвращается в город, где влюбился в Клер Бреннан и впервые столкнулся с Генри Вудом, но это также был город, откуда родом отец. Может, стоит восстановить отношения по отцовской линии? Он вспомнил фотографии, которые показывал отец за год до смерти, после поездки в Англию. На них была запечатлена кузина Люси с мужем и дочерью. Уже после того, как сделали снимки, с той дочерью что-то случилось – ее преследовал и чуть не убил бывший парень. По крайней мере, так рассказывала мать Корбина, хотя как она об этом узнала, неизвестно. Корбин написал кузине своего отца Люси – рассказал, что, наверное, приедет в Лондон, и предложил встретиться. Именно она придумала этот обмен квартирами. Сказала, что приключение пойдет на пользу ее дочери. Все так легко устроилось. Мысль, что Кейт переедет в его апартаменты, кое-как успокоила его. Может, она подружится с Одри и будет рассказывать о ней, держать его в курсе. Хоть какая-то связь с любимой, пусть даже незначительная.
В первый день, обосновавшись в уютной квартирке Кейт, Корбин только раз выходил из дома – заскочил в ближайший магазин за едой, бутилированной водой и вином. Он испытал облегчение оттого, что не столкнулся со своей новой соседкой Мартой. Вчера он совершил ошибку, когда напился и начал целоваться с ней. Избежать ее объятий, конечно, было сложно, но нет ничего невозможного.
Целый день шел дождь, барабаня по большим передним окнам квартиры Кейт, выходящим на залив. Корбин включил телевизор, чтобы было веселее отжиматься и приседать. Потом приготовил купленные куриные грудки. Проверил электронную почту. Одри так и не ответила на его последнее письмо, в котором он писал, что теперь, когда он выехал из страны, им всем будет легче и он, мол, надеется, что она встретит достойного человека. Он отписался Кейт: поблагодарил за паб, который она порекомендовала, и даже упомянул о знакомстве с Мартой. Ему было любопытно, говорила ли она что-нибудь Кейт. Марта утверждала, что они с Кейт лучшие подруги, но он почему-то сомневался.
В воскресенье днем он так ничего и не получил от Кейт из Бостона. Почему-то начал беспокоиться. Он вышел на пробежку, несмотря на дождь, и оказался в парке Примроуз-Хилл, откуда открывался туманный вид на центральную часть Лондона. Размокшая почва в парке чмокала под ногами, засасывая кроссовки, и ему вспомнился тот день на кладбище с Генри, когда они копали могилу. Он побежал домой, принял душ и снова проверил почту.