Приближался поезд, громыхая по путям от затяжной остановки. Кейт шагнула в вагон и заняла место поближе к двери. Половину мест заняли жители пригородов – все как один были в наушниках, и все уткнулись в свои телефоны. Вместе с Кейт в вагон заскочили две женщины в свободной светло-голубой медсестринской форме. Поезд отъехал от станции, и одна из них что-то сказала другой – обе залились смехом. Маршрут поезда пролегал через мост, и Кейт открылся прекрасный вид на реку и фешенебельный район Бостона Бэк-Бэй. По реке под парусом ходили лодки, кружась в небольших бухточках. В мгновение ока поезд въехал в тоннель, свет начал мигать. Кейт пробила дрожь.
Поезд остановился на станции «Кендалл». Еще три остановки, и она доберется до нужной ей станции «Портер». Практически никто из пассажиров не вышел, зато вошло очень много людей. Рядом с Кейт уселся мужчина с запахом фастфуда и прижался к ней габаритным бедром. Она отодвинула свою ногу и прилипла к ограждению. Перед самым ее носом держалась за грязные поручни женщина с седеющими волосами, но относительно молодым лицом. Сколько же ей лет? Кейт призадумалась, нужно ли уступать место, или это будет выглядеть оскорбительно. Решила не суетиться. Двери с шипением закрылись, и поезд загромыхал дальше. Она сделала глубокий вдох, но кислорода явно не хватало, и она сразу же начала проговаривать про себя свою мантру, как обычно в подобных ситуациях. Пусть паника накатывает. Она не может ранить или убить. Стало немного лучше. Чтобы занять чем-то руки, она расстегнула рюкзак, лежащий на коленях, и вытащила альбом. Решила пересмотреть свои рисунки. Открыла альбом. На глаза попались наброски портрета Алана Черни, ее первое впечатление, и ей показалось, что это довольно неплохая работа. Прошлым вечером она провела с ним некоторое время и теперь могла сказать, что скулы у него более отчетливы, а губы немного тоньше. Позже она нарисует новый портрет.
Она перевернула страницу, посмотрела на автопортрет и быстренько перешла на следующий лист. Дальше шел Джек Людовико. Она пристально вгляделась в рисунок. Он больше не был похож на себя, по крайней мере, не таким она его запомнила. Близко, но не те глаза, и форма лица отличается. Как она могла такое нарисовать? Или, может, портрет правильный, а в памяти отложилось неверно?
Она внимательно исследовала рисунок, сердце начало бешено колотиться в груди. Теперь она была уверена, что это не тот портрет, который она нарисовала первоначально. Кто-то добрался до альбома и подменил его. «Нет, – рассуждала она, – невозможно». А значит, она сама подменила рисунок – вернулась и каким-то образом изменила его черты. Но зачем она это сделала? И почему теперь не может вспомнить?
Поезд со скрежетом остановился. Громкоговоритель выплюнул что-то неразборчивое – вроде как что-то похожее на «Портер». Кейт встала и выглянула в грязное окно поезда. Они были на станции «Гарвард», осталась одна остановка. В вагон набилось еще больше людей. Почему никто не вышел?
Сердце забилось, готовое выскочить из груди. Кейт протиснулась сквозь плотную толпу пассажиров и выскочила на платформу. Прижимая к себе альбом, она хватала ртом воздух. Двери закрылись, и поезд уехал.
Глава 19
Кейт добралась до своего класса на пять минут раньше. Выйдя из станции «Гарвард», она направилась вдоль Массачусетс-авеню к Институту графики, который разместился в большом сером особняке викторианского стиля. До него было меньше мили. Пока она бодро шагала по улице, мозг немножечко проветрился, и она решила, что приняла портрет Джека Людовико слишком близко к сердцу. Ну нарисовала немного неправильно лицо после беглой встречи. Ну и что? Она ведь только приехала в другую страну, у нее нарушен режим в связи со сменой часовых поясов.
Занятие оказалось проще, чем она предполагала. Она переживала, что преподаватель обяжет студентов представляться по очереди, но когда вошла в кабинет на втором этаже, в котором стояли двенадцать компьютеров «Макинтош», ей просто сказали занять место. Преподаватель с окладистой рыжей бородой, обладающий приятным южным акцентом, сразу приступил к объяснению, как пользоваться инструментами «ИнДизайн». Кейт была немного знакома с этой программой: ее ввел в курс дела преподаватель живописи, когда она лежала в больнице после смерти Джорджа Дэниэлза. Кейт с детства обладала способностями к рисованию. Ее первой большой любовью стали раскраски. Иногда она представляла, что в старости будет с утра до вечера разгадывать японские кроссворды. Однако уже в юном возрасте поняла, что поглощена искусством. Даже простое рисование на полях тетради было для нее единственным верным способом расслабиться. То же произошло с компьютерной графикой. Стоило только преодолеть первый страх из-за непонимания этих программ. Кейт хорошо освоила фотошоп и подрабатывала фрилансером по графическому дизайну в агентстве временного трудоустройства в южной части Лондона. Она решила во что бы то ни стало сделать это своей профессией. Куда лучший выбор, чем становиться портретистом, к чему пыталась подтолкнуть ее мать. Писать портреты – по существу интимный процесс, и сама мысль об этом уже пугала Кейт. К тому же вероятность разочаровать клиента при такой работе гораздо выше.