КОРБИН: Нет. Уверяю тебя. В полиции думают, что я?
КЕЙТ: Они приходили сюда. Говорили, что у вас были отношения. Это правда?
КОРБИН: Да.
КЕЙТ: Зачем же врал?
И снова пауза. КОРБИН: Привычка, наверное. Когда мы встречались, то держали это в тайне, так что я привык не распространяться. Я не убивал ее.
КЕЙТ: Знаешь, кто убил?
КОРБИН: Не знаю, но хотел бы узнать.
КЕЙТ: Где ты сейчас?
КОРБИН: Дома. В твоей квартире в Лондоне. Здесь дождь. Как там?
КЕЙТ: Прекрасно. Ветрено и мило. Полиция собирается кого-нибудь отправить к тебе, чтобы поговорить.
КОРБИН: Пускай. Поговорю.
Внезапно появилось другое окно чата. Это была Марта: «Ты здесь?» Кейт ответила Марте: Да. Могу попросить тебя об услуге? Ты дома?
МАРТА: Да.
КЕЙТ: Постучись в мою дверь и узнай, дома ли Корбин. Только не говори обо мне.
МАРТА: Ладно, но мне кажется, что его там нет, из твоей квартиры вот уже сколько дней ни звука.
КЕЙТ: Проверь, пожалуйста.
Кейт снова переключилась на разговор с Корбином. Он написал: С тобой все в порядке?
КЕЙТ: Все хорошо. Сандерс передает привет.
КОРБИН: Ха!
Кейт чуть было не спросила о Рейчел Чесс, но вовремя остановилась. Нельзя, чтобы он догадался, что она рылась в его вещах.
Она настрочила вопрос: Какой была Одри Маршалл?
КОРБИН: Она была великолепной. То, что произошло, ужасно. Я не перестаю думать об этом.
КЕЙТ: Ты знаешь ее друга Джека?
КОРБИН: Нет, не припомню. Кто это?
КЕЙТ: Друг из колледжа. Он знает о тебе.
КОРБИН: Джек? Который?
КЕЙТ: Джек Людовико.
КОРБИН: Как он выглядит?
КЕЙТ: Довольно обычно. Короткие рыжие волосы. Очки.
КОРБИН: И ты говорила с ним?
КЕЙТ: Он приходил сюда, чтобы выяснить кое-что. Остановил меня на улице и расспрашивал.
КОРБИН: Ты говорила о нем полицейским?
КЕЙТ: Да, говорила, но мне кажется, что они еще не беседовали с ним.
В чате снова появилась Марта: «Его там нет».
Кейт переспросила: Ты уверена?
МАРТА: Я колотила в дверь кулаком. Не думаю, что он прячется, – его там нет. Я бы услышала, как он входит или выходит.
КЕЙТ: Спасибо. Какая у вас погода?
МАРТА: С утра – солнце, впервые с тех пор, как ты уехала. Даже не знаю, что было сначала.
КЕЙТ: Марта, я должна бежать. Чмоки-чмоки.
Тем временем Корбин начал прощаться: Нужно идти.
КЕЙТ: Передавай от меня привет Марте.
КОРБИН: Ты говорила с ней?
КЕЙТ: Немножко. Она сказала, что ты выше по статусу, чем я.
КОРБИН: Она привлекательная.
Кейт ничего не написала в ответ, не сразу. Корбин тоже молчал – наступила неловкая пауза, если так можно выразиться применительно к чату.
Кейт наконец откликнулась: Я дам знать, если здесь что-нибудь произойдет.
КОРБИН: Ладно. Пока.
Кейт закрыла свою страницу. Ее знобило, и одеяло не спасало. Она закрыла крышку ноутбука и прижала его теплую поверхность к груди. Почему Корбин говорит, что он в ее лондонской квартире? Если, конечно, он не прячется там, закрыв жалюзи и отказываясь подходить к двери. Такой вариант, конечно, тоже возможен. Марта умела быть навязчивой.
В спальню гордо вошел Сандерс, запрыгнул на кровать и мяукнул. Кейт села. Сандерс спрыгнул на пол и побежал к входной двери. Он пошла следом и выпустила его в коридор, после чего направилась на кухню, чтобы выпить воды. На часах микроволновки светились цифры «6: 26». Похоже, что уже поздно. Неужели она уснула на кровати?
Выпив два стакана воды, она почувствовала, что голодна, сделала себе тост из черствого хлеба и щедро намазала маслом, а сверху медом. Она взяла тост с собой и начала бродить по квартире, везде включая свет и задергивая наполовину приоткрытые шторы. Дверь в одну из гостевых спален была открыта шире – не так, как раньше, – и она зашла туда. В это время суток тусклый свет снаружи создавал видимость большей темноты, чем на самом деле. Она включила ночник, доела тост и облизала пальцы. Спальня была оформлена скорее в женском стиле – на стенах висели фотокопии цветов, на кровати лежало кремовое одеяло. Она заметила легкую вмятину на одеяле и присмотрелась внимательнее. Обнаружила белую ворсинку – шерсть Сандерса – и приложила руку к одеялу. Оно было слегка теплое в том месте, где дремал кот. Вот почему дверь оказалась приоткрыта. Она глубоко вдохнула и вышла из комнаты, оставив свет включенным.
Вглядываясь в темную безоконную пещеру кабинета, она хотела было посмотреть телевизор, но почувствовала, что слишком взволнованна. Вместо этого решила порисовать. Забрала альбом и карандаши из спальни и принесла все в гостиную. Вытянулась на диване и открыла альбом. Кейт хотела снова увидеть портрет Алана, нарисованный в первые сутки ее пребывания в Бостоне. Это было меньше недели назад, а казалось, что прошел год. Она стала рассматривать свое творение. Подумалось, что, в общем-то, удалось уловить его черты, кроме глаз. Они были нечеткими, немного размытыми, не такими, как задумывалось. Она пристально посмотрела на них, по затылку пробежали мурашки. Может, глаза были немножко изменены? Нет, сказала она себе, они просто размазались. Это случилось само собой.