Медленно и нехотя все опускались на пол, опираясь на руки. Сержант лишь прохаживался по комнате из одного края в другой.
— Все будут стоять так, пока нарушившие приказ не сознаются! Вам следует хорошенько запомнить две вещи. Первое — я ненавижу тех, кто нарушают приказы. Второе — еще больше я ненавижу тех, кто не сознается в своих нарушениях.
Руки Элис затекали, начинали ныть от боли. Прошла почти минута, но так никто и не решался сознаться или произнести что-либо. Вместе с девушкой на пол упали еще несколько человек, потом еще и еще. Сержант подошел к одному из парней, лежавших на полу, на вид казавшимся сильным, и присел в нескольких сантиметрах от него.
— Имя, рядовой? — Мясников кричал, кричал так, что даже люди на другом конце казармы слышали его.
Парень попытался встать, но в тот же момент ощутил на своей голове тяжелую руку сержанта и грозный взгляд. Рыжие волосы парня, подстриженные в весьма модной волчьей прическе, растрепались. Новобранец взглядом зеленых глаз посматривал то на других, то на сержанта.
— Приказа встать не было! ИМЯ! — Мясников теперь кричал парню в ухо.
— Лорен… сэр, — парень явно был ошарашен поведением сержанта, дрожащий голос выдавал неуверенность и страх.
— У меня соседку зовут Лорен, и я пиздец ее ненавижу. А что, насчет фамилии, солдат? У тебя она есть? Ирис, мать ее?
Лицо парня слегка скривилось, а подбирающийся ком в горле не желал, чтобы, Лорен произнес следующие слова. Время неумолимо бежало вперед, а терпение сержанта заканчивалось.
— Фамилия!
— И-Ирис, сэр, — едва слышно произнес Лорен, слегка зажмурив глаза, но в глубине души надеялся на лучший исход.
— Хаа… — сержант неожиданно выдохнул, убирая руку с головы и вставая перед парнем. Было видно, что Мясников немного опешил от такого совпадения. — Какого хера, рядовой? Какого, мать твою, хера тебя зовут как и ее?
— Я не знаю, сэр.
— Ну что же, соседка. Лорен Ирис, мать твою. Знай же, я, блять тебя ненавижу, я устрою тебе сладкую, сука, жизнь, — не дожидаясь ответа, сержант повернулся в сторону добровольцев. — Десять отжиманий! Выполнять! — вновь кричащий приказ, так чтобы каждый присутствующий слышал его.
Рота принялась выполнять приказ, приняв упор лежа и под громкий счет сержанта, началось долгое и мучительное испытание. Мясников делал значительные паузы между нумерацией, а иногда даже возвращался к прошлым. Элис едва держалась на руках, спина и руки зудели и требовали пощады. Она вновь услышала счет “Пять”, когда уже самолично насчитала одиннадцать повторений. Все же, физическая подготовка была не самым лучшим ее показателем в школе и после “пятого” раза, больше не смогла подняться. В голове гудело, она едва слышала и понимала, что происходит вокруг нее.
— Выполнять упражнение! Шесть! — сержант проходил мимо каждого, но сейчас больше не подходил и не кричал на тех, кто уже не мог подняться, — ну что, вам еще хочется поговорить? Обсудить, какая блять погода за окном? Или может вкус жареного мяса в ресторане Bon goût? Семь!
Элис ловила воздух ртом, насыщая свои легкие кислородом, надеясь, что хоть так усталость отойдет быстрее. Она посмотрела на Эмили, что стойко продолжала выполнять упражнение, пот тек с ее головы, оставляя мокрые пятна на полу. Казалось, Элис держится из последних сил. Эмили опустилась сделать еще одно отжимание и дрожащие руки не выдержали нагрузки. Руки подкосились, и девушка завалилась на пол. Тяжело дыша, Эмили напряженно улыбнулась Элис, но не проронила ни слова.
— И-и-и, — сержант тянул букву значительно долго, словно специально делает так, чтобы упало как можно больше новобранцев, — десять! — после последней цифры, послышались тихие падения последних девяти добровольцев, что стоически прошли этот нелегкий путь. — Надеюсь, вы вынесли урок, но если еще хоть раз кто-то нарушит приказ. Этим всем, вы не отделаетесь. Я вам гарантирую. Всем встать!
Новобранцы принялись вставать, следуя приказу Мясникова. Многие все еще глубоко дышали, трусили руками, пытаясь сбить усталость и легкую пронизывающую боль.
— А сейчас, — сержант обвел рукой добровольцев. — Раздевайтесь!
Этот приказ встретил непонимание со стороны многих, особенно со стороны девушек. Для Элис же это прозвучало очень страшно, ей было даже некомфортно находиться среди других людей в нижнем белье, а о том, чтобы оголиться. Она начинала не находить себе место. Жалобно посмотрела на свою знакомую Эмили, которая уже начинала снимать со своего тела белье. А потом и на других, которые так же медленно и неуверенно стали раздеваться. Сержант буквально просверлил ее взглядом, и большими шагами направился к ней.