Я судорожно сглатываю, и резко шарахаюсь от парня. Но, как назло, спиной во что-то врезаюсь. Всего доля мгновения… Поднос в моих руках дребезжит, наклоняет и все три бокала наполненные шампанским опрокидываются прямо на меня.
Слышу хрустальный звон. Боль по касательной проходит. Вздрагиваю. Зажмуриваюсь.
Блузка на груди в мгновения ока намокает, прилипая к коже.
Господи…
Боюсь глаза распахнуть, понимая весь масштаб надвигающей катастрофы. Ощущаю на себе несколько десятков пар глаз, по коже озноб проходит. Чувствую себя клоуном, выставленной на посмешище.
Похоже я влипла. Очень-очень сильно.
Если меня сегодня и не уволят, то денег за эту смену я точно лишусь. Гадство!
И все из-за него.
В груди собирается сгусток энергии готовый вот-вот вырваться на свободу…
Неожиданно чувствую теплое прикосновение к своей руки. Вздрагиваю.
– Лика!
Резко распахиваю глаза, взгляд вверх взмывает. Кир… Богомолов Кирилл. Он тут.
– Кир… - вылетает из меня толи радостное, толи удивленное.
– Да, - кивает, и на губах друга появляется легкая улыбка. – Это я беда наша.
– Прости… Я все испортила, да?
Понуро смотрю на друга.
Все было хорошо, пока не появился Медведев и все испортил. Он всегда все портит. Если из-за него меня второй раз уволят… Я за себя не ручаюсь. Попью ему так кровинушки, что он будет убегать от меня сверкая пятками.
Горько усмехаюсь.
«О чем ты, Лика? Тебе с ним не тягаться, девочка», - пролетает у меня в мыслях.
– Все будет хорошо, - подмигивает друг. – Ты же не специально? – я головой качаю. – Ну вот, так что тебе не очень переживать. А вот обработать раны тебе не помешает.
Он взгляд опускает и на мои руки смотрит. Я беру с него пример и оглядываю свои ладони. В крови… Тыльная сторона правой ладони в крови. Не сильно, но порезов достаточно много. И с каждой секундой на поверхности появляются все больше красных капель.
Морщусь.
Как я так?
Скорей всего, когда бокалы разбились о поднос, осколки вниз полетели, задевая мои руки. Я не почувствовала этого, боль лишь по касательной прошла. Даже не боль, резь. Едва уловимую.
– Идем, нужно обработать.
Кирилл аккуратно хватает меня за локоть и ведет куда-то.
Неосознанно глазами по помещению рыскаю, пытаясь отыскать знакомую до боли спину. Но не вижу. И внутри чувствую, как медленно уходит напряжение.
– Если ты ищешь его, то не стоит. Это нету. По крайней мере в зале, его ребята увели, - будто мысли мои читает, выдает Богомолов. – Как я понял? У тебя все на лице написано.
Кирилл тем временем заводит меня в какое-то помещение, усаживает на стул. А сам подходит к шкафу и начинает рыскать в нем.
– А что ты здесь делаешь? – интересуюсь, смотрю в спину друга. – На этом приеме. Ты знаешь тех, кто устроил его?
– Типа того, птичка. Типа того…
Богомолов, наконец найдя аптечку, подходит с ней ко мне. Открывает и начинает рыться, после найдя все необходимо, приступает к моему лечению. Аккуратно и очень медленно обрабатывает каждый порез на моей руке, не забывая о каждом.
В голове проносится другой момент… Тот, когда я вот так же, бережно и крайне осторожно обрабатывала раны другому человеку после боя…
Сердце пропускает удар, сжимается и к горлу взлетает. Становится трудно дышать от подступающий воспоминаний, которые кроме боли ничего не приносят.
Махаю головой, сбрасываю наваждение и дышать становится легче. Будто легочная вентиляция в норму приходит. И я могу делать полный вдох-выдох и не бояться, что в следующий миг умру от недостатка кислорода.
– Вот и все, - произносит Кир, закончив с обработкой моих боевых ран. – Теперь… Надобно тебе переодеться.
Его взгляд опускается на мою грудь, где мокрой кляксой на белой блузке расползлось пятно.
– Ой, - вскрикиваю я и руками пытаюсь прикрыться.
– Прости, - выдает парень и взгляд в сторону отводит.
На его щеках румянец смущения появляется, он рукой нервно по затылку проводит, ероша волосы. Таким милым выглядит в этот момент, что губы сами разъезжаются в улыбке.