– Вот это да.
– По-другому и не скажешь. Ее отец – высокомерный говнюк. Фатима заявила ему: если он будет называть ее «графоманкой» и «однодневкой», она не станет писать быстрее, поэтому, если он хочет звонить ей, чтобы поддержать, – всегда пожалуйста. А если не готов ее поддерживать – пусть вообще ей больше не звонит.
– Тебе не кажется странным, что та книга, о которой они говорили, на самом деле о тебе?
– Нет! (Вздыхает.) Она не обо мне. Господи, да хватит уже говорить о том, что эта книга обо мне и моих подругах. На самом деле она о Джоне. Джона сам хотел, чтобы Фатима написала о нем. Неужели непонятно? Он хотел переписать себя заново. И Фатима помогла ему.
НЬЮ-ЙОРК СИТИ МЭГЭЗИН
ЦИКЛ СТАТЕЙ В ЧЕТЫРЕХ ЧАСТЯХ
«Круче, чем в книге»
Подлинная версия событий, на которых основан скандальный роман «Искупление Брэди Стивенсона»
ИСТОРИЯ СОЛЕЙЛ ДЖОНСТОН, ЧАСТЬ 3 (продолжение)
Запись в дневнике
5 ноября 2016 г.
Дома у Фатимы
16:23
Фатима разговаривает по телефону со своим отцом. Ее папа – врач. Моя мама тоже врач. Мы с Фатимой, как дети врачей, хорошо понимаем друг друга, – наши родители живут в убеждении, что мы не сможем ничего добиться в жизни, если не станем врачами, как они. Даже если ты достигаешь успеха в другой области, даже если ты – Фатима Роу, в их глазах все твои достижения ничего не значат, они несравнимы с окончанием медицинского вуза. Для нас с Фатимой это еще одна вещь, которую мы разделяем. Когда Фатима плачет, все просто в шоке, – все, кроме меня. Я лучше других понимаю, с чем ей приходится бороться. Фатима стала писательницей из чувства протеста. Таким образом она противостоит своему отцу. И никакая она не графоманка. И тем более не однодневка. Она докажет ему, что он ошибается. Я в ней не сомневаюсь.
Пенни
– Фатима разговаривала по телефону с отцом и плакала.
– Наверное, это было ужасно.
– Да, и еще как. Но именно тогда я почувствовала, что мы – ее настоящие друзья, понимаете? Потому что она была совершенно открыта перед нами.
– Да, я понимаю. С вами ей было комфортно.
– Ага. Она сказала, что писала «Подводное течение» о себе. Никто не знал, что она пишет книгу, поэтому ей было все равно, закончит она ее или нет. «Вспышка горя, очищение» – так она сказала. А в этот раз роман дается ей нелегко, потому что он про кого-то другого. И нужно написать его как следует.
– Да, это большая ответственность.
– Точно. Хотя, если честно, я это не совсем понимаю. Мне кажется, если у тебя талант, то слова должны литься сами собой. И зачем ей нужно было писать вторую книгу? Она могла бы ограничиться первой. Разве это не круто уже само по себе?
– Я с тобой согласен.
– Так я тогда подумала. Отец Фатимы назвал ее «однодневкой». Что в этом плохого? Сделать что-то хотя бы один раз – многие только к этому и стремятся. Помните Карли Рэй Джепсен?
– Да, конечно. Песня «Call Me Maybe».
– Вот видите? У нее всего одна известная песня, но вы ее помните. Эту песню знают все.
– (Смеется.) Я понимаю, о чем ты говоришь. Теперь до конца дня у меня в голове будет звучать эта мелодия.
– Извините. У меня тоже. Но в этом-то и смысл.
– Уж больно приставучая песня.
– Не то слово! После нее я отрезала себе челку.
(Смеется.)
– Ужасно! Я выглядела как человечек из «Лего»!
(Смеется.)
– Просто кошмар какой-то. (Смеется.) В общем, Фатима сказала, что после «Подводного течения» от нее ожидают большего. И не только ее папа. Есть еще издатели, редакторы и ее агент – все они ждут, потому что новая книга должна выйти в определенную дату. Огромная ответственность. Мне всегда казалось, что Фатима спокойная, как слон. До того вечера мне и в голову не приходило, что она в таком стрессе.
– Не могу себе представить, как можно работать, когда на тебя возлагают такие ожидания.
– Я тоже. От меня вообще никто ничего не ожидает.
– Ребята, мне нужно, чтобы вы ушли, – заявила Тора, вытирая слезы. – Я должна работать над рукописью, и я собираюсь сесть за нее прямо сейчас.