— Еще бы он не ездил, — мрачно прокомментировал Марон. Это же не два рыцаря повздорили, это — покушение на Киралонгский договор!
В комнате повисло унылое молчание. Договор, четыре тысячелетия назад подписанный в столице Желтой провинции, прекратил бушевавшую в то время постыдную войну Ордена с Орденом и объявил границы между всеми его провинциями навеки нерушимыми.
— И, похоже, эта идея носится в воздухе, — неожиданно сказал Рэн. — Ты знаешь, что у нас в Крихене произошло? Нет? Ну так слушай.
Он рассказал все, чему был свидетелем. Тырнат слушал внимательно, не перебивая его ни единым словом, и только все больше и больше мрачнел.
— Опять война. Опять то же самое в третий раз, — произнес он с отвращением, как только Рэн замолчал. — С периодом в пять тысячелетий. Это Кольцо Событий, вы это понимаете или нет? Проклятье!
Тырнат с размаху ударил кулаком по столу.
— Атта макилу Роллона, — внезапно на странном языке произнес Рэн.
— Что? Роллона? — вздрогнул Тырнат. — Так вот почему…
— Об этом — после, прервал его Рэн. — Сейчас для нас главное — поймать Зеленого за руку.
— Кое-что можно сделать уже сейчас, — задумчиво произнес Тырнат. — Пожалуй, я именно это и сделаю. Так вы говорите, уран?
Он снял с плеча попугая и что-то долго шептал ему, почти касаясь губами хохлатой головы. Потом подошел к раскрытому окну и вытолкнул птицу в голубеющее предутреннее небо.
— Вот и все, подытожил он. — Теперь только ждать.
Ждать пришлось довольно долго. Ало-багровое солнце уже выглянуло из-за Малленских гор, когда попугай Тырната влетел в комнату и сел на плечо своего хозяина.
— Уран, — сказал он. — Резерв ограничен. Времени в обрез. Работать.
— Работать? — спросил Тырнат, осторожно снимая птицу с плеча и глядя ей прямо в глаза.
— Круглосуточно. Приходится подтормаживать. Расплавит внутренности.
— Расплавит внутренности, — повторил Дигет. — Интересно, что у них тут? Печи?
— Да нет, — задумчиво произнес Рэн, — о печах так не говорят.
— Попробуем еще одно слово, — решил Тырнат. — Подтормаживать?
— Расплавит внутренности, — грассируя, произнес попугай и, немного подумав, добавил: — Реактор работает круглосуточно.
— Реактор! — ахнул Рэн.
— Реактор? — переспросил Тырнат.
— Убрался наконец. Глуши совсем, — ответил попугай.
— Кто убрался? Магистр?
— Магистр дурак! Дурак! — не на шутку разозлилась птица. — Берет дерьмо! Будешь руководителем!
И попугай прибавил несколько таких слов, что Дигет, несмотря на всю серьезность момента, сложился от смеха пополам, а Рэн густо покраснел и захихикал, как девушка. Ливи демонстративно зажала уши.
— Руководитель? — продолжал допрашивать Тырнат.
— Дерьмо! — выругался еще раз попугай. — Другой не пойдет! Запретное производство! Плутоний! Плутоний! Плутоний!
— Понятно, — подытожил Тырнат. — Рэн, ведь это ты тогда с Красным? Плутоний как производили? В реакторе?
— Да. Загружали уран, и он там превращался в плутоний.
— Алхимия какая-то, — недоумевающе произнес Марон.
— Однако это так, — развел руками Рэн. — Я, правда, не знаю всех подробностей, но до Катастрофы его именно так и делали. Кстати, при этом образуется огромное количество очень опасных отходов. Одного этого было бы достаточно, чтобы запретить подобное производство на вечные времена. А во-вторых, и в главных, плутоний использовался в атомном оружии и больше нигде.
За окном прозвучал сигнал трубы, призывающий всех находящихся в крепости в трапезную.
— Пойдемте, — поднялся с места Дигет. — А то еще, чего доброго, гостеприимные хозяева помогут нам съесть наш завтрак.
Состязания
Седобородый кузнец в кожаном фартуке стоял в дверях мастерской и в его руке уже полыхал неяркий в свете летнего солнца факел.
Этот факел был зажжен от раскаленного горна точно по сигналу полуденного колокола. А вот с другим вышла заминка.
Зеленый магистр уже несколько минут пытался сфокусировать на просмоленной ткани солнечные лучи. Но то ли его рука нервно дрожала, то ли вогнутое зеркало было установлено не так, как надо — только пламя никак не хотело загораться.
— Совсем допился, — проворчал Марон, презрительно сплюнув на землю.