Марон уже было открыл рот, чтобы позвать хозяина, но в этот момент ему махнул рукой сидевший за столом у окна бородатый и плечистый мужик.
— А что, господин рыцарь, — поинтересовался он, — правду говорят, что в Синей провинции самые лучшие мечники?
— Правду, — хладнокровно ответил Марон, пристально глядя на прислоненный к стене топор с огромной — в шесть стоп — рукояткой. И конфиденциальным тоном заговорщически прибавил:
— Только, во имя всех богов, никогда не связывайся с плотогонами…
Мужик удовлетворенно расхохотался, оценив ответ по достоинству. Ибо его похожий на алебарду топор вовсе не был оружием. Такими топорами валят лес. А длинная рукоятка используется по-разному. На нее можно опираться, как на посох. На нее кладут свежесрубленные бревна, чтобы нести их к реке. Тем же топором орудуют как багром или шестом, сплавляя плоты вниз, к морю. И, если понадобится, им же отбиваются от любителей поживиться чужим добром.
Уж кому-кому, а Марону это было хорошо известно. В свое время плотогоны перекрыли тот самый мост, по которому он только что перешел через Ксореву, и ни сталь мечей, ни мастерство рыцарей Синей провинции так и не помогли им ступить на этот берег.
Опасно задирать воинов. Еще опаснее — вооруженный народ.
— Обед на троих, — распорядился Марон, садясь за стол рядом с плотогоном. — И кувшин пива.
Дверь трактира открывалась внутрь, и потому странников от входа видно не было. Зато сами они прекрасно видели всех входящих, так что троих мужчин, закутанных в плащи по самые глаза (это в конце июня-то) они заметили гораздо раньше, чем те — их.
Марон уже хотел было пригласить за стол странника с торчащим из-под полы длинным мечом, и рука его почти поднялась в приветственном жесте, но вдруг метнулась вниз, к поясу.
На волосах странника не было ленты. Он не принадлежал ни к какой провинции!
И, чтобы ни у кого больше не осталось сомнений в том, кем же на самом деле является этот лжестранник, он достал из-под плаща полупустой мешок, а его спутники выхватили взведенные арбалеты.
— Не двигаться! Выручку сюда!
Он еще не успел произнести это, когда Рэн метнула в ближайшего к ней арбалетчика нож. Плотогон с яростным ревом взмахнул своим огромным топором. Марон, перепрыгнув через стол, выхватил меч и, видя, что второй арбалетчик уже отлетел к противоположной стене, отброшенный страшным ударом плотогона, крикнул:
— Прикончи его! Главарь — мой!
И это действительно было бы так, если бы лжестранник вздумал состязаться в фехтовании с первым мечником Ордена. Но он сунул руку за пазуху и, вытащив оттуда огромную — в два пальца толщиной — змею, швырнул ее Марону в лицо.
Марона спасла только мгновенная реакция и острота клинка. Одним быстрым движением он рассек ядовитого гада надвое и придавил сапогом отрубленную голову.
Этого мгновения лжестраннику хватило бы, чтобы выхватить оружие. Но именно в этот момент на его затылок обрушился меч Рахана…
— Мда, — хмуро произнес Марон, внимательно разглядывая убитого. — Кто-нибудь знает этих людей?
Опознать грабителей не смог никто. Тем более, что лицо одного из них было настолько изуродовано ударом лесорубного топора, что, наверное, опознать его не смогла бы и родная мать. Надписи на гарде меча, указывающей, в какой крепости выдано оружие, также не оказалось.
— И в одежде тоже ничего особенного, — заключил Марон, обыскав убитых. — Вот только мешок с деньгами. Но Рэн заметила, что за минуту до этого он, удовлетворенно кивнув, прикрыл что-то ладонью и незаметно сунул в сапог.
— Так что же мне с этими-то делать? — спросил хозяин. — Похоронить или как?
Если рыцарь погиб на поединке, то победитель должен распорядиться о погребении. Таково необсуждаемое требование Устава, и трактирщик, похоже, об этом знал.
— Отнесите их подальше в лес и там закопайте, — по праву старшего ответил Марон. — И могилы заровняйте, чтоб и следа от них не осталось. А что до денег… — Марон поднял мешок за два угла и перевернул его над столом. — Давайте-ка разделим их на четыре части, и все тут.
— А меч в Аралт отнесем, — предложила Рэн.
Марон кивнул.
— Только заверни его во что-нибудь, — сказал он ей. — Вон хотя бы плащ с него сними, он как будто не очень запачкался. Хозяин! Сколько с нас!