— Постой-ка… — Марон внимательно смотрел на зверя. — Нет, по-моему, тут другое.
Волчонок отбежал в сторону, но тут же вернулся.
— Скорей! — внезапно крикнул Марон. — За ним! Рэн, останешься здесь с Равини!
Зверь привел их к самому краю оврага. Обрыв был настолько крут и высок, что спускаться по нему вниз ночью и думать не стоило. А не спускаться было нельзя: внизу неподвижно лежал человек. Луна, конечно, светила не очень ярко, но достаточно для того, чтобы не ошибиться. И недостаточно — для того, чтобы при попытке его спасти не свалиться туда же самим.
— Рыцарь, заключил Марон, — хотя это было ясно и так. — Оступился, наверное. Бедняга…
— Э, нет, он не оступился, — возразил Рахан. — Его толкнули. Видишь? — он указал на примятую траву за кустами чуть в стороне от тропинки.
— Ну, точно, — еще больше помрачнел Марон. — Засада. Мм! Если бы мы только могли его оттуда достать! Он ведь, может быть, еще жив!
— Подожди, сейчас попробую, — отозвался Рахан.
Опустившись на одно колено возле своего зверя, он что-то прошептал ему на ухо. Бело-пятнистый ирбис послушно скользнул вниз.
Рахан лег на самый край обрыва и протянул руки, помогая своему зверю.
— Нет, ты только погляди! — возмутился он небольшое время спустя, когда пострадавшего удалось вытащить из оврага. — Совсем еще мальчишка! И без оружия! Он же в Поиск ходил!
— Живой, — заключил Марон, приложив ухо к груди юноши. — Срочно несем его в лагерь.
— А Рэн сможет что-то сделать? — засомневался Рахан.
— Если Рэн не сможет — тогда не сможет вообще никто и ничего, — уверенно ответил ему Марон.
Травмы у парня оказались достаточно скверные: перелом бедра и трещина в позвоночнике. Вдобавок он был без сознания — похоже, сильно ударился головой. Мелкие повреждения, вроде десятка-другого кровоподтеков, в счет не шли.
Так что в Альту — по счастью, недалекую отсюда — Марону с Раханом пришлось нести его на самодельных носилках. Волчонок все время бежал рядом и казался беспредельно счастливым. А вот о Мароне этого сказать было нельзя.
Он то ворчал, то обидно ругался, не смущаясь присутствием Равини и Рэн, и в конце концов, когда до альтских ворот оставалось не более двухсот шагов, обреченно выдохнул:
— Все. Не могу больше. Рэн, смени.
И, переведя дыхание, добавил:
— Проклятье! И почему мне все кажется тяжелее?
Рэн промолчала, беспрекословно перехватив ручки носилок. Хотя она отлично знала, почему. От облучения разрушается и гибнет костный мозг — а он вырабатывает кровь.
«И лечить надо, видимо, так же, как и при потере крови, — думала она. — Хорошо, что он голову побрил и перевязал, лишних вопросов не будет заведомо. Ой, а что я все время про Марона? Мне же не о нем думать надо, а об этом мальчишке!
Хотя нет, мальчишка-то как раз более или менее в порядке. Месяца полтора полежит на койке под присмотром альтского целителя, и все. Я боялась, что будет хуже».
Честно говоря, если бы несколько часов назад ей не удалось вернуть на место треснувший и смещенный позвонок, хуже было бы уже сейчас. Попросту у парня могли отняться ноги, и тогда заодно с Посвящением он получил бы костыли и почетную отставку. И то только потому, что волчонок его не бросил. Если бы бросил — то вообще не могло быть речи ни о каком Посвящении.
Да и насчет того, чтобы передать раненого на попечение целителя из Альты, Рэн тоже была не совсем права.
Целитель из Альты
— Торран! — ахнул часовой у альтских ворот, увидев раненого парня. — Где вы его нашли?
— Где нашли? — переспросил Марон. — Там же, где он упал. К целителю как пройти, не подскажешь?
— К целителю? — часовой задумчиво почесал затылок. — Вы лучше к его помощнику идите, он там же, при госпитале, это вон в ту дверь, видите, где свет горит?
— А что, целитель болен? — встревожился Марон.
— А! — махнул рукой рыцарь. — Его болезнь всей Альте известна. Я же говорю, идите лучше к помощнику.
В приемном покое на столе горела свеча, и при ее свете читал толстую книгу молодой — лет двадцати пяти — рыцарь. Увидев носилки, он тут же вскочил.
— Ты целитель? — обратился к нему Марон.
— Я помощник, — ответил он. — Что случилось?
— А где целитель?
— Ну, если он вам непременно нужен, возьмите, — помощник с нескрываемым презрением указал на дверь в конце коридора. — Только не забудьте потом на место положить.
Целитель был именно там. Его голова и плечи покоились на узкой кровати. А другая, противоположная часть тела смотрела в сторону дверей самым непристойным и вызывающим образом.