— И что же ты предлагаешь? — поинтересовался Марон. — Забраться в Гхойское ущелье и заняться там любовью на потеху этой поганой твари?
— Ну уж нет! — Рэн поморщилась. — По крайней мере, я надеюсь, что до этого не дойдет. Но идти придется вместе.
— Это-то я как раз понял, — вздохнул Марон. И вдруг, неожиданно для самого себя, он расхохотался:
— Нет, ну ведь это ж надо, а?! Ты только вдумайся, что мы собираемся делать! На самого великого Червя идти! Понимаешь! На Великого Червя!
— Понимаю, — кивнула Рэн. — А что нам еще остается? Позволять ему и дальше ребят пугать? К тому же, ты говоришь, там лежит камень, к которому привязана сущность Роллона? Знаешь… ты, конечно, можешь смеяться, но мне почему-то кажется, что ради этого камня стоит пойти на любой риск. Не знаю почему. Но это так. И во имя всех богов, не задавай мне вопросов. Ответы все равно лежат там. В Гхойском ущелье. Хотим мы этого или не хотим.
Предназначение
— Слушайте, а ведь до дна пропасти веревки не хватит, — озабоченно произнес Марон.
— Там выступ, — ответил Роллон. — И на нем стоит хижина. Я ее выстроил, когда пытался добраться до Червя.
Марон промолчал. Он слишком хорошо помнил, что сказал ему Авши. Но, по крайней мере, у них теперь был промежуточный лагерь. И это радовало.
Осторожно обвязав веревкой волка, он начал спускать его вниз — в том месте, которое указал Роллон — пока не почувствовал, что лапы зверя стоят на земле. После этого он спустился сам.
И тут же ахнул: вниз, прямо по вертикальной скале, спускалась Рэн, неся с собой в заплечной сумке двоих лесовичков. А вслед за ней хвостом вперед слезала лесная кошка. Чуть в стороне, цепляясь маленькими пальцами за каждую трещину, карабкались домовые. И, как капитан на мостике корабля, скрестив руки на груди, стоял Роллон. И, как и подобает капитану, он покинул свой корабль последним. Сдвоив веревку, он соскользнул по ней примерно на две трети, разжал руки и упал вниз — прямо на свернувшегося гигантской мягкой пружиной Авши.
— Вон там хижина, — Марон кивнул в сторону небольшого сооружения, больше похожего на шалаш, установленный на висящем над краем пропасти бревенчатом помосте. — Ступайте все туда. А мы с Рэн пойдем в ущелье. Если что — надеюсь, мы успеем удрать. Так, а это кто такой?
Из шалаша выполз человек с обвившейся вокруг его шеи змеей, в пестром плаще и с красной лентой, стягивавшей лохматые волосы.
— Лукман из Моррата, — представился он.
— Марон из Крихены, — откликнулся Марон. — И Рэн из Карса. Остальные к Ордену не принадлежат.
— Да тут у вас, я вижу, все говорящие собрались, — усмехнулся Лукман. — Колдовать, что ли будете?
— Ты-то сам здесь как оказался? — прервала его Рэн. — Мы-то ладно, сверху спустились. А ты как?
— Заблудился, — признался Лукман.
— Гм, — недоверчиво произнес Марон. — Хотя, впрочем, Скогул тоже заблудился.
— Кто-кто?
— Да ты его не знаешь, это очень давно было. Я вот что хотел бы спросить: ты не видел, в какую сторону Великий Червь прополз? — Марон отчаянно пытался перевести разговор на другую тему.
— Вон туда, — Лукман указал вверх по ущелью, как бы не замечая того, что Марон говорит об ужасе всех земель Ордена Двойной Звезды таким тоном, каким обсуждают скверную погоду где-нибудь в портовом кабаке.
— Ну что, пойдем? — спросила Рэн.
— Пойдем, — кивнул Марон.
И — странное дело! — это короткое слово успокоило его. С того самого момента, когда он понял, что ему вместе с Рэн придется лезть в логово Червя, он чувствовал себя так, словно их обоих приговорили к смерти. Но, слава Хранителю Высшего Источника, теперь все кончится.
«И еще за то слава Ему, что Он позволил нам покинуть этот мир вместе», — подумал Марон.
Спустя небольшое время они с Рэн шли вверх по ручью, текущему по дну Гхойского ущелья. Солнце, доползшее почти до полудня, отражалось в его воде тысячами крохотных искорок, и обычные мокрые булыжники в этих золотистых отблесках казались бесценными самоцветами.
— Стой! Что это?
У кривого древесного корня лежал незамеченный поначалу Мароном странный прозрачный камень. Рэн, впрочем, заметила его сразу — и, метнувшись вперед, опустилась на колени…
— Рэн, берегись! Вот он!
Из-за скалы выглянула огромная, увенчанная алым гребнем, плоская голова. Раздвоенный язык высовывался из гигантской разверстой пасти, в которую, наверное, свободно мог бы въехать грузовик. Зеленые глаза с вертикальными зрачками смотрели холодно и злобно. С желтых клыков капал яд.