— А если… кровь? — неожиданно поинтересовался Лукман.
— Да хранят тебя боги от мысли сделать это! — Марон даже раньше рэн понял, чем это грозит. — Ведь она там все время лежала, да? Еще до Гражданской войны?
— Наверняка. И наверняка Великий Червь убил на этом месте какого-то бедолагу. Последствия Орден расхлебывает до сих пор, хотя прошло уже пять тысяч лет. Понятно? Так что об этом лучше даже и не думать. Кстати, именно поэтому Двойная Звезда и находилась на самой вершине Дозорной Башни в Старом Городе. Башня эта и посейчас там стоит, мы с Мароном на нее даже поднимались. И, по-моему, Звезду надо возвратить именно туда. Лучшего места для нее просто не придумаешь.
— То есть ты считаешь, что нам нужно отсюда уходить? — Марону очень не хотелось лезть в Гхойское ущелье снова, но сказать об этом прямо, да еще при страннике из чужой провинции, он не решался.
— Нужно, — согласилась Рэн. — Только не сейчас, а дня через три-четыре.
За это время не произошло ничего. Только пару раз внизу проползал Великий Червь. Марон уже обращал на него внимание не больше, чем на удещую по дороге машину. Да еще Рэн каждый вечер осторожно, чтобы не видел Лукман. Доставала из тайника в гарде меча сияющий багряным светом рубин — Малое Зеркало — и что-то шептала на эльнарском языке.
На четвертый день, ближе к вечеру, она улучила момент, когда рядом с ними не было никого, и шепнула Марону:
— Равини и Аларон достигли перевала. Завтра с утра идем.
Псевдопристанище
— Хочешь поговорить с Алароном? — Рэн протянула Марону рубин с шестиконечной бледной звездой внутри.
Марон бережно взял камень, но ничего в нем не увидел.
— Да ты смотри как следует. — улыбнулась Рэн. — Вот сюда, в самую середину. И попытайся представить себе Аларона.
— Ого! Смотри, вот он. Только он вроде бы спит.
— А ты его позови.
— Аларон! Эне-гей! Аларон! Ага, он глаза открывает.
— Это значит, что он тебя слышит.
— Аларон, ты меня правда слышишь?
«Слышу, — откликнулся голос. — Марон, это ты?»
— Я! Что там у вас происходит?
«Мы на южном склоне перевала Хайн-Гхой. Видим Червя».
— В Лойском ущелье?
«Да. В Лойском».
— Что вы собираетесь делать?
«Пугнуть его хорошенько. Как вы».
Марон задумался.
— Значит, вы будете его выгонять из Лойского ущелья, а мы — из Гхойского? Так? — спросил он. — Но ведь эта тварь тогда бросится либо на вас, либо на нас!
«А вот тогда и посмотрим, что такое Двое, соединенные узами Предназначения!»
— Ты думаешь?
«Уверен».
Марон молча вернул Рэн Малое Зеркало.
Четверть часа спустя они стояли на невысокой каменной гряде, через которую стекало миллионами прозрачных искрящихся струек чистое горное озеро. Переносящий Путь (так Рэн называла пещеру, войдя в которую, они в тот же миг оказались в Лойском ущелье), был виден отсюда великолепно. Рэн снова извлекла из тайника свой рубин и что-то зашептала. Заглянув через ее плечо, Марон увидел внутри камня смеющееся лицо Равини.
— Он удирает! Удирает! — кричала она.
— Послушай, Рэн… — нерешительно спросил Марон. — Ведь Червь удрал от них так же, как и от нас? Да? Но ведь тогда получается, что они. — он кивнул на пламенеющий багряным огнем кристалл, — что они тоже связаны Предназначением?
— Это так и есть, — ответила Рэн. — Но тихо! Вот он.
Из пещеры показалась плоская голова с алым гребнем.
Марон неловко — левой рукой — обнажил меч и, положив правую на плечо Рэн, отсалютовал противнику.
Червь яростно изогнулся, рванулся назад… Но он был огромен, а пещера — узкая. То есть узкая для него. Ведь василиски, как говорят, растут до самой смерти. А живут они практически вечно, если только их не убить.
Своротить же гранитную глыбу седого Эль-Ната не под силу никому. Даже такой громадине.
Раздался грохот падающих камней… противный хруст ломающихся позвонков… и оглушительный, вбивающий в землю голос — последние слова Великого Червя: «Вот и все. Как хорошо!»
А через мгновение из того отверстия, откуда только что свисала бессильно поникшая гигантская голова, хлынул поток мутной воды.
— Червь мертв! — ликуя, доложил Марон, как только они вновь выбрались на помост с хижиной. И тут же осекся, заметив, что Рэн озабоченно качает головой.
— Все в порядке? — тревожно спросил он.
— Да нет, не совсем, — отозвалась Рэн. — От одной беды ушли, а другую накликали. Вон, смотри. Видишь?
Над мутной водой, продолжавшей грохотать вниз по течению, поднимались тонкие струйки пара, подобные фигурам людей в белых балахонах. Казалось, неприкаянные души всех тех, кого пожрал тысячу раз проклятый Червь, собрались на дне Гхойского ущелья.