По морю, то и дело проваливаясь в ложбины между пенистыми гребнями штормовых волн, плыла хижина. И три человека, вцепившиеся изо всех сил в какие-то бревна: один в белой рубахе и двое в страннических серых плащах.
— Эй, вы откуда? — крикнул кочегар, когда плот проплывал меньше чем в пятидесяти саженях от «Дельфина».
— Из Гхойского ущелья, — небрежно ответил один из странников. На его шее мерно покачивалась в такт волнам гроссмейстерская бляха.
— Че…во?! Во…водки! — простонал кочегар и, разжав пальцы, сполз вниз — в жару и духоту котельного отделения. Он не сомневался, что от перегрева у него начались галлюцинации.
— Буруны впереди! Земля! — крикнула Рэн.
— Земля! Земля! — дружно завопили все.
Удар! Скрежет песка под бревнами… И сразу блаженная неподвижность после тошнотворной качки.
— Все! — выдохнул Марон.
— Э, нет, еще не все, возразила Рэн. — Давай-ка живо вставай и помоги вывести из хижины всех существ, пока ее не разнесло волнами. Это нам еще очень повезло, что на пляж выбросило, а не на скалы. Знать бы еще только, где…
— А тут и гадать нечего, — усмехнулся Марон. — Вон, видишь навес на столбах? Его Зеленый магистр распорядился установить. Ну, тот, которого казнили в прошлом году. Он все модный курорт пытался тут основать.
— Так это Лахуст?
— Угу. Вон он, — Марон махнул рукой куда-то влево, где мерцали огни небольшого порта и возвышающейся над ним крепости. — А вон там дорога на Крихену. Так что все в порядке. Забирай лесовичков и пойдем.
— И тигов тоже, — поднялся на ноги Роллон. — Эй, ребята! Куда тут мои инструменты забросили? Помогите найти, пожалуйста!
И внезапно ахнул:
— Авши! А ты что здесь делаешь? Я же видел, как ты удрал!
«Это не я, — откликнулся шихх. — Это змея того человека, который умер».
— Лукмана? Выходит, он умер сразу же? — недоверчиво спросил Марон.
— Выходит, так, — кивнул Роллон. — Собственно, по-другому и быть не моголо. Рэн, набери, пожалуйста, во флягу морской воды. Пригодится. И пойдем отсюда, а то уж очень тут мокро.
Танцующие с Драконами
Южные отроги Малленских гор, по которым проходит дорога из Лахуста в Крихену, совсем не похожи на снежные пики и скользкие отвесы Вэдонга. Уютные и пологие, поросшие кустами шиповника и ежевики, а кое-где, случается, и виноградом, они приветливо зеленеют уже в конце марта. Манят к себе странника весело гремящие прозрачные ручьи. Пригревает ласковое солнце. Радостно поют птицы. И каждая встреченная на пути поляна зовет отдохнуть и полюбоваться яркой красотой здешних мест.
Но у Марона и Рэн не было ни времени, ни желания восхищаться пейзажами. Ибо останки Лукмана из Моррата согласно требованию Устава и обычаям Ордена следовало предать земле. Проще говоря — вырыть могилу и похоронить. А работа эта — неприятная и нелегкая, особенно если нет лопаты.
Марон копал кинжалом Лукмана. Рэн — топором, выпрошенным у Роллона. Сам Роллон, разыскав неподалеку подходящий камень, вырубал на нем кузнечным зубилом надпись.
Работа не спорилась. При таком инструменте это, впрочем, и неудивительно.
— И долго вы так собираетесь мучиться? — внезапно раздался за спиной Марона незнакомый голос. — Давайте я сам все сделаю.
Марон обернулся. Перед ним стоял гном. Ростом он был в три стопы, не больше. Но на его плече лежала лопата.
— Сколько копать-то? — осведомился он.
— Семь стоп на три, да в глубину тоже семь, — отозвался Марон.
Гном задумчиво почесал в затылке.
— Гм… Это ж на полдня работы!
— Поможем, — кивнула Рэн.
Несколько часов спустя кости Лукмана, завернутые в его плащ, были аккуратно опущены в могилу и засыпаны. Потом Роллон, сгибаясь от тяжести, принес готовую надгробную плиту и положил ее сверху.
Строго говоря, это следовало сделать осенью, когда осядет земля. Но кто знает, когда им придется следующий раз побывать здесь. А если надгробие перекосится — это не так уж и страшно, его поправят, как только кому-нибудь из странников придет в голову устроить здесь привал.
Странники никогда не отличались излишней сентиментальностью, но нечасто случается, чтобы кто-нибудь из них не остановился около вот такой одинокой могилы. Кто просто постоит, кто положит сорванные тут же цветы. Потому что каждый из них знает: так, может быть, когда-то почтут и его память.
Не раз и не два встречал Марон у дорог Земель Ордена эти печальные вехи. Но этот камень был не таким, как все.