Марша закрасила надпись, но Вики успела ее прочитать и долго задавала неудобные вопросы. Если насчет сучки она что-то понимала (последнее время ее часто так обзывали), другие слова не давали ей покоя. Кто такой Сатана? Что она сосала? И, главное, что такое молофья, которая, как теперь узнала Вики, оставила на ее лице жуткий след.
Кроме Вики надпись прочитали десятка два прохожих, а Мидлоу из тех городов, где известное утром десятку, к вечеру знает сотня, а через неделю обсуждает полгорода. Так что обсуждения дьявольского камшота долгие годы сопровождали Вики. Сначала девочка ничего не понимала, потом ей объяснили, и она провела несколько лет в слезах. Став постарше Вики решила защищаться и часто дралась, но в возрасте четырнадцати лет ее забили до полусмерти и оставили в таком состоянии на заднем дворе школы. Тогда Вики решила избрать тактику тотального игнорирования.
Марша ушла в глухое затворничество. Работу она, естественно, потеряла сразу после злополучного пожара. Хозяин магазина, где Марша работала молча вручил ей конверт и указал на дверь. Пришлось Марше ездить на заработки в Галфпорт, расположенный в трех часах пути. Денег хватало на выплаты по кредиту за дом, на скудный обед и дешевую одежду, когда на старой уже заплаток негде было ставить.
Стены дома приходилось периодически закрашивать, но довольно быстро, обычно на следующее утро, на стене снова появлялся перечень всех грехов Марши Стюарт. Марша хотела продать дом и уехать с дочерью как можно дальше, но почему-то покупателей не нашлось, зато на стене дома появилась надпись:
Куплю эту халупу за один бакс, если отмоешь полы кровью маленькой сатанинской шлюшки, вылезшей из твоей пизды!
Марша поняла - так просто город ее не отпустит. Однажды она переступила через гордость и позвонила матери, но та наотрез отказалась разговаривать и бросила трубку.
Шли годы. Вики превратилась из страшненькой девочки в страшненькую девушку. Однажды, правда, ею заинтересовался парень. Шестидясятые подходили к концу. Парня звали Джефф, он должен был отправиться во Вьетнам и, черт побери, не собирался умирать девственником. В ночь, когда Вики почувствовала, что не хочет больше сопротивляться, Джефф закрыл глаза и подключил воображение на полную, чтобы кровь, наконец, привела член в полную боеготовность. Высадив десанта в логово врага (Джефф ненавидел Вики как и любой другой житель Мидлоу), он осознал, что теперь и сам может со спокойной совестью встать по стойке смирно под звездно-полосатый стяг и задать жара вьетконговцам.
Когда Вики поняла, что беременна, ей захотелось обрадовать Джеффа, так внезапно уехавшего на войну. Она разузнала, куда отправить письмо, и три часа просидела за письменным столом. В итоге получились пять листов убористого почерка, где Вики написала о своей любви, о подаренных Джеффом переживаниях, о том, как это изменило ее жизнь. Ближе к концу письма девушка написала, что ее храбрый солдат в скором времени станет папой. Вики выразила надежду, что ангелы защитят будущего папочку, пока тот защищает интересы Америки. В постскриптуме Вики еще раз напомнила Джеффу, как любит его, и попросила в ответном письме прислать четыре варианта имени – по два на мальчика и девочку.
Джефф не был готов к такому повороту событий и в ответ написал краткое, выдержанное в официальном стиле, письмо, где уведомил Вики, что военнослужащий Джеффри Рут геройски погиб, выполняя боевое задание. Он выказал соболезнования от лица американского командования и выразил надежду, что отправитель будет гордиться героем Америки, кем бы он ему не приходился. Поразмыслив, Джефф добавил, что тайна личной переписки была и остается священной, поэтому отправитель может не беспокоиться о судьбе послания – оно было уничтожено сразу при получении, и ни одна душа не знает, о чем говорилось в письме.
Отойдя от шока, Вики собрала вещи и уехала в Оклахому. Одно она решила точно - как бы тяжело ни было, ее будущий ребенок и дня не проведет в этом, да простит ее Господь, дьявольском городишке.
Марша осталась в Мидлоу. Ни образования, ни здоровья, ни денег – бежать ей было некуда. Да и привыкла она к городу и его жителям. Иногда ей казалось, что Господь мог и правда наказать ее за совершенные ошибки. Наказание, на ее взгляд, было слишком суровым, но кто она, чтобы судить? Надписи на стенах дома появлялись реже, а потом и вовсе исчезли. Жители так и перешептывались, завидев Маршу Стюарт, но кто знает, какие сюрпризы ей преподнес бы другой город, рискни она переехать?
Несколько раз дворовые мальчишки закидывали Маршу яйцами. Она лишь разводила руками: