— Чем можно помыться, госпожа?
Хозяйка сняла с вентиля мочалку, вылила на нее густую, медового цвета жидкость, вспенила, опустив в воду.
— Вот. Держи.
— Но это же ваша мочалка, госпожа?
— И что? Она у меня одна.
— Я не могу мыться вашей, простите.
— Это еще почему?
— Потому что я… я в… на мне…
— На тебе грязь, кровь и сперма. А это — мочалка, которой я уже смывала и грязь, и кровь, и, честно говоря, сперму. Так что ничего шокирующего не произойдет. Перестань переживать и просто мойся.
Она ткнула ему мочалку, покрытую густой шапкой пены. Айре взял жесткий комок, сжал в руке, глядя, как белые хлопья медленно ползут сквозь пальцы. Посмотрел на хозяйку. Она сидела с равнодушным скучающим лицом — так, словно не раба мыла, а оперу слушала.
— Что-то не так?
Айре медленно провел мочалкой по руке, потом сильнее, глядя, как краснеет кожа. Он тер жестко, до боли, сдирая с себя ту ночь, лил на мочалку мыло и скреб себя, судорожно всхлипывая — руки, плечи, грудь, живот. Мокрая повязка давила на ребра, не давая вздохнуть. Он потянулся к ногам и вскрикнул от боли. Встал на колени, по ногам поползли розовые струйки. Он мыл пах, ногтями царапая кожу, тер ягодицы, хлопья кровавой пены падали в ванну. Остановился, облизывая ставшие солеными губы, скорчился, упершись лбом в холодный кафель стены.
Хозяйка молча вытащила мочалку из дрожащей руки, прополоскала, намылила и осторожно вымыла ему спину. Развязала бинты на затылке, аккуратно сняла повязку с лица. Айре потрогал распухший нос, отозвавшийся на прикосновение глухой болью.
— Зажмурься, помоем голову, — хозяйка взяла стоявший на полу серебряный кувшин.
Айре, стоя на коленях, закрыл глаза. Он услышал плеск, потом поток воды хлынул ему на голову, еще и еще. Айре фыркнул, сплевывая, капли повисли на ресницах. Руки легли ему на виски, перебирая пряди, ощупывая. Потом по коже поползла вязкая медленная струя шампуня, руки вернулись, массируя, осторожно стирая присохшую кровь и грязь. Айре стоял, зажмурившись, просто плыл по течению без единой мысли в голове, весь во власти мягких прикосновений. Хозяйка смыла шампунь, намылила волосы еще раз, снова смыла. Убрала мокрые пряди с лица, повернула к себе, обхватив ладонями щеки. На секунду Айре показалась, что она его поцелует. Он распахнул глаза, глядя в тревожно-яркую зелень, и подумал, что, наверное, не против. Но хозяйка просто оттерла кровь с носа и, отодвинувшись, подала огромное полотенце. Блузка у нее намокла, облепив тело, из-под ставшей полупрозрачной ткани проглядывал кружевной лифчик. Поморщившись, хозяйка стянула рубашку, бросила в корзину для грязного белья, но промахнулась, угодив прямиком в лужу. Туда же отправились и брюки.
Вскоре Айре лежал на диване, зажав между ног свежую прокладку, укутанный в меховой плед. Хозяйка ушла на кухню и вернулась с двумя баночками и ложкой.
— Мусс или паштет?
Он посмотрел на еду и почувствовал, что его мутит.
— Простите, госпожа, я не голоден.
— Айре, знаешь, я думаю, что раз уж я видела тебя без штанов, а ты видел меня в нижнем белье, то имеет смысл несколько понизить уровень официальности.
— Что? — хлопнул глазами Айре.
— Меня зовут Ийя. Согласись, это намного короче.
— Да, госпожа. Госпожа Ийя.
— Вот. Уже прогресс. Еще чуть-чуть — и у тебя получится. Так мусс или паштет?
Айре вздохнул.
— Госпожа… Ийя. Я не смогу есть.
— Тогда мусс. Хотя бы несколько ложек. Потому что потом надо пить лекарство.
Он затолкал в себя мусс, оказавшийся, впрочем, вовсе не таким уж и плохим. Даже вкусным, наверное. Ложка, которую ему дала хозяйка, была дорогущей, серебряной, с черенком в виде стебля лилии, начищенным до блеска.
Потом Айре послушно проглотил несколько таблеток, поморщившись от боли в горле, подождал, запрокинув голову, пока хозяйка смажет ему нос чем-то искрящимся из баночки. Лицо тут же стало пощипывать от магии. Хозяйка перебинтовала ребра заново, обернула вокруг упругий корсет и начала отматывать повязку для лица.
— Простите, госп… Ийя. Можно попросить у Вас расческу?
— Может, завтра?
— Если я сейчас не расчешу волосы, то завтра буду похож на пуделя. Вам не понравится.
— А в остальном у нас, значит, все отлично… — пробормотала она, но расческу принесла. Потом наложила повязку на нос и протянула Айре салфетки и коробочку с восковыми на вид капсулами.
— Все. Я иду спать. Это — свечи. Для… ты понял. Свет выключишь, потянув за этот шнурок. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Ийя… — он почти не запнулся.