— Что?
— Что что?
— Чего ты на меня так смотришь?
Айре смутился, отвел взгляд.
— Хочу понять, нравится вам или нет. Я никогда раньше не готовил.
— Нравится. Вкусно. Намного лучше, чем получается у меня. Ешь, а то подумаю, что ты меня отравить хочешь. И бери эти чертовы овощи.
Айре осмелел. Ийя вечером составляла список покупок, и он начал экспериментировать. Он последовательно попытался стушить мясо, поджарить мясо и приготовить из мяса рагу. Тушеное получилось вкусным, жареным можно было пришибить коня, а рагу выглядело как пюре, хотя все равно оказалось съедобным.
Днем Айре было скучно. На улицу он пока не выходил, два этажа по лестнице все-таки казались пока слишком рискованным предприятием. Когда приходила Ийя, становилось веселее. Разговаривали они, правда, мало. Айре читал на диване, Ийя сидела за привезенными с работы жуткими стопками дел, изучая биографии жертв, делала отметки, чертила таблицы, просила Айре заполнять схемы. Злилась, курила, пила коньяк.
Айре заметил, как она морщится, поводя плечами, и предложил сделать массаж. В конце концов, уж это-то он умел. Ийя сначала посмотрела на него стеклянными глазами сквозь россыпи документов, потом улыбнулась, встала с кресла и подошла к дивану. Расстегнула блузку, приспустив с плеч, села перед Айре на пол. Он осторожно сдвинул тяжелую косу, погладил тонкую шею кончиками пальцев. Кожа была мягкая и прохладная, покрытая золотистым пушком. Айре начал растирать шею и плечи круговыми движениями все сильнее. Кожа быстро согревалась, розовея под руками. Айре разминал сведенные мышцы, стараясь случайно не сделать больно. Ийя расслабилась, прикрыла глаза, опустив голову. Айре мял, гладил, большими пальцами растирал мышцы вдоль позвоночника, заставляя ее хихикать и передергивать плечами. На секунду ему захотелось наклониться — и поцеловать розовую склоненную шею, коснуться губами светленького щекотного пушка на загривке. Он опустил голову, ощущая запах духов, горьковатый, терпкий, и пробивающийся сквозь него запах молодого тела. Ийя обернулась, и Айре отпрянул, смущенно ухмыльнувшись.
— Что?
— Все. Закончил. Теперь лучше?
Ийя подозрительно поглядела на него, повела плечами.
— Лучше. Спасибо. Как ты хорошо массаж делаешь.
— Ну так. Профессионал. — Айре развел руками и отполз к стенке дивана, спрятавшись за плед.
Следующим вечером Айре попытался сделать курицу в подливке. Сковорода скворчала, мясо пахло, Айре стоял у окна, глядя на улицу. Голубоватый свет фар упал на угол дома в конце улицы. Пополз вбок, выхватывая вывеску зеленщика, клумбу, ощетинившуюся черными коротко обрезанными кустами роз, закрытое на зиму сиротливое летнее кафе. Айре прижался лицом к стеклу, прикрылся от комнатного света ладонями. Коляска медленно прокатила по присыпанной мелким колючим снегом улице и, мигнув фарами, свернула к дому. Две фигуры отделились от оградки кафе, скрытой в тени, и медленно зашагали в сторону дома. Айре насторожился. Может, он и не слишком хорошо разбирался в литературе, но угрозу чувствовал сразу. Было что-то неуловимо-целеустремленное в походке двух неряшливо одетых мужчин в грубых рабочих башмаках. Он дернул раму, распахивая окно, высунулся наружу. Ийя вылезала из коляски, выволакивая за собой надбитую доверху сумку, мужчины шли к ней. Лица. Айре знал такие лица — за мгновение до удара, напряженно-предвкушающие, азартные. Он метнулся к двери, рванул замок и вылетел на лестницу, скатился вниз, не чувствуя боли, поскользнулся босыми ногами на снежном колком крошеве. Один из мужчин дернул Ийю за руку, она выпустила сумку, и яблоки покатились по вспыхивающему искрами снегу. Айре увидел, как что-то мелькнуло в руках у второго, отразив на секунду желтый колышущийся свет, и бросился на него, выворачивая руку с ножом. Они покатились по мостовой, колотя друг другом о камни. Боли Айре не чувствовал, просто мир вертелся перед ним — оскаленное потное лицо, брусчатка, фонарь. Он извернулся и ударил коленом в пах, а потом молотил кулаком по лицу, держа противника за глотку, пока тот не осел кулем на окровавленный снег. Айре обернулся к Ийе. Она стояла, держа в руках окровавленный кинжал, и растерянно оглядывалась. Темная фигура, держась за левый бок, торопливо ковыляла прочь.
Ийя подошла, протянула Айре руку, помогая встать. Губы у нее дрожали. Айре обнял ее, поднял, не обращая внимания на боль в груди, уткнулся носом в пахнущие морозом волосы. Ийя обхватила его за шею, зарылась лицом в заляпанную кровью футболку. Они стояли на продуваемой злым восточным ветром темной улице, трясущиеся, вцепившись друг в друга.