Часть четвертая
Игнат проснулся в девять. Взглянув на часы, он быстро сел на кровати, нашаривая босыми ногами свои тапки. В квартире царила тишина, но на всякий случай Игнат заглянул в каждую комнату, убеждаясь в том, что родители точно уехали на дачу и никто не будет приставать к нему с лишними вопросами. Термометр за окном показывал двадцать градусов - августовская жара подкрадывалась неумолимо, обещая заявить о себе во всю силу к полудню. Сверившись с погодой в интернете и отметив про себя разбежку в два градуса, Игнат раздосадовано покачал головой, цыкнул зубом и прошлепал тапками по ламинату в сторону электрочайника. Наспех позавтракав вкусными блинчиками, заботливо приготовленными матерью накануне, Игнат быстро оделся, поспешно расчесал густые непослушные волосы, прихватив их тонкой резинкой, и хотел уже было покинуть квартиру, как вдруг, вспомнив о нешуточных поборах в «Организации», остановился. Оценив содержимое кошелька, он решил, что денег может не хватить, поэтому, вернувшись в свою комнату, он достал из заначки несколько крупных купюр и только тогда вышел из дома. Дорога была пустой, словно все люди уже успели выехать за город или попросту еще не проснулись. Солнце слепило так, что не помогали ни опущенный козырек, ни затемненные очки. Наконец, машина повернула, подставляя огненному шару местами побитый капот. На горизонте показался знакомый забор с металлической калиткой, возле которой уже маячил Филипп, по своему обыкновению, бренча связкой брелков. Игнат не опоздал. Он вообще никогда не опаздывал и очень не любил, когда другие позволяли себе эту роскошь. Тщетно пытаясь прикинуть, в каком положении будет находиться солнце через пару часов, он поставил машину под большим раскидистым деревом, мысленно думая о том, что наверняка не угадал с тенью, и через пару часов ему придется погружаться в индивидуальное пекло. - Ты деньги взял на всякий случай? - поинтересовался Филипп вместо приветствия. - Да, правда, чуть не забыл, - Игнат приблизился к другу и протянул ему руку в качестве приветствия. - Уже без двух минут, - Филипп ответил рукопожатием и снова забренчал брелками. - Сейчас нас заберут, - Игнат приложил ухо к металлической калитке, но не услышал за ней никакого движения: слишком толстым был слой металла, и слишком мягкими были подошвы тех, кто уже приближался к двери с обратной стороны. Клацнул замок, и калитка распахнулась, слегка стукнув Игната, не успевшего отпрянуть в сторону. На пороге возникло двое незнакомых мужчин, по телосложению и одежде очень похожих на охранников. - Вы к кому? - на всякий случай спросил один из них. - К пастырю Андрею, он должен был предупредить, что мы придем, - изо всех сил пытаясь смягчить выражение своего лица и придать голосу больше уверенности, ответил Филипп. - Проходите, - мужчины гостеприимно расступились. Один из охранников шагал впереди, якобы показывая дорогу, а второй тянулся сзади, на всякий случай контролируя поведение новых адептов. Игната с Филиппом провели через коридор мимо дверей зрительского зала и пригласили зайти в небольшое помещение, откуда доносились голоса уже пришедших людей. По пути Игнат успел заметить еще одну пластиковую дверь, очевидно ведущую в некое подобие офиса, и дверь с надписью «Санузел». Один из охранников первым заглянул в комнату и сообщил кому-то в ее глубине: - Я привел их. - Хорошо, - раздался в ответ мягкий знакомый голос, - пусть заходят. Охранник сделал рукой приглашающий жест, и Игнат с Филиппом наконец-то попали на негласное собрание узкого кружка сектантов. Комната была достаточно просторной, с голыми стенами, окрашенными белой краской, лишенной окон и освещавшейся мощными люминесцентными лампами. Обстановка была наподобие студенческой аудитории: с одной стороны - обычные деревянные столы со стульями, а с другой - учительский стол с удобным креслом на колесиках. У самой дальней стены расположилось несколько шкафов с книгами - таким образом, для полной картинки не хватало только школьной доски. Передние столы были немного сдвинуты, освобождая место для стульев, выстроенных в круг. Людей было немного: две пожилые женщины уже успели занять свои места и что-то оживленно обсуждали друг с другом, рядом с ними враскорячку сидел очень толстый мужчина. Его рубашка на необъятном животе была готова вот-вот треснуть, она расходилась в разные стороны, позволяя густой черной растительности выглядывать на свет божий, и держалась изо всех сил если не на пуговицах, то на честном слове. Игнат подумал, что если бы мужчина сейчас чихнул, то рубашка непременно бы треснула, не пережив такого напряжения. Симпатичная девушка с распущенными светлыми волосами что-то изучала в своем телефоне, присев на край одного из столов, а из стороны в сторону, как заведенный, с заложенными за спину руками вышагивал маленький плюгавый человечек с узкими глазами-щелочками и лицом, опухшим от постоянного пьянства. Он что-то неразборчиво бормотал себе под нос, изредка останавливаясь и подтверждая свои слова рваной жестикуляцией, после чего снова закладывал руки в неизменный замок и опять возобновлял свое движение по хорошо изученной траектории. Из конца комнаты показалась проповедница, намедни читавшая лекцию о пацеме, та самая, «с подсветкой», только на этот раз сияние ее покинуло, и звали ее, кажется, Ксенией. В руках она держала небольшой резиновый мяч с веселыми цветочками и периодически ударяла им о пол, вовремя подхватывая его на лету. Вблизи она выглядела намного старше, чем со сцены: высокая, дородная, этакая русская Матрена «бальзаковского» возраста с двойным подбородком и большой каштановой куксой на макушке. Пастыря Андрея нигде не наблюдалось. Глядя на все это собрание, Игнат толкнул Филиппа локтем, привлекая его внимание к себе, и обхватил голову руками, в ужасе открыв рот и вытаращив глаза наподобие человека с картины «Крик» Эдварда Мунка. Настроенный решительно Филипп едва сдержался, чтобы не отвесить товарищу подзатыльник. - Здравствуйте, здравствуйте! - с радостной улыбкой Ксения приблизилась к мужчинам. - Мы очень рады приветствовать вас в нашей дружественной компании. Здесь все свои и все на «ты», так что занимайте места в кружке, и мы начинаем практиче