так, как эта мелодия. - Эй, - Филипп начал тормошить его за плечо, - ты что? Заснул? Игнат медленно открыл глаза. - Похоже, задремал, - он выпрямился в кресле, - ты что-то спрашивал? - Вот почему ты такой восприимчивый ко всем этим внушениям? - Чего это я восприимчивый? Нет, я полностью контролирую ситуацию, - твердо сказал Игнат, где-то в глубине души начиная сомневаться в своем убеждении. - Ты слышишь какой-то вой на фоне музыки? Прислушайся: приглушенный, протяжный такой, - продолжал настаивать Филипп, слегка прищуриваясь и наморщив лоб, словно пытаясь мысленно передать Игнату свои звуковые ощущения. - Да, - помедлив, произнес тот, - что-то такое есть. То ли слова замедленные, растянутые... Я никак не могу разобрать... Если это слова, то на каком они языке, я тоже не понимаю. Филипп привстал со своего места, желая убедиться в том, что странные звуки слышат не только они. Но остальные пассажиры не выглядели настороженными и напряженными: пожилые женщины снова о чем-то тихо беседовали, Маша молча смотрела в окно, а Олег Геннадьевич задумчиво грыз ноготь. - Все сидят себе спокойно, похоже, что этот вой слышим только мы, - раздосадовано произнес Филипп, опускаясь в кресло. - Если бы ты мне не сказал, я бы тоже не обратил внимания. Может, они нам вообще внушают что-то, а мы и не понимаем, - перегнувшись через Филиппа, Игнат уставился в окно, - точно, на кладбище приехали. Микроавтобус остановился на парковке, и вкусившие искусственную прохладу люди снова были вынуждены погрузиться в августовское пекло. - Дорогие мои, здесь совсем недалеко, - подбадривала Ксения приунывший было народ, - идите за мной! Жара не страшна! «Частица Бога» повсюду с нами! - с этими словами она повернулась своей широкой спиной к подопечным и легкой плывущей походкой устремилась к центральному входу. На этот раз емкость с водой нес Алексей, держа ее за удобную синюю ручку. С каждым его шагом вода настолько заманчиво плескалась, а золотые блики солнечными зайчиками настолько притягательно ложились на ее прохладную поверхность, что Игнат ясно почувствовал жгучую жажду. Ксения вела свою группу людей, словно опытный экскурсовод: быстро, уверенно и целеустремленно. Олег Геннадьевич то и дело отставал, периодически вынимая из кармана ставший уже влажным носовой платок, и вытирал им шею и лицо. Пожилые женщины семенили бодро и уверенно, ни на шаг не отставая от бодрой предводительницы, будто они каждый день занимались спортивной ходьбой. Филипп, Игнат и Маша шли в середине. Девушка время от времени робко поглядывала на Филиппа, заблаговременно снявшего обручальное кольцо и выглядевшего печальным неприступным красавцем. Филипп в задумчивости шагал по дорожке, усыпанной гравием, и размышлял о том, что день, в принципе, проходит впустую, не позволяя приблизиться к дочери ни на сантиметр. А Игнат, облизывая пересохшие губы, не сводил глаз с вожделенной бутылки, магнетически притягивающей все его внимание. В самом начале кладбища располагались старые могилы с памятниками и оградами, но маленькая процессия продолжала идти дальше, уповая на то, чтобы подул хотя бы слабый ветерок, значительно облегчивший бы существование людей, изнывающих от жары. Наконец-то показались свежие захоронения: вытянутые холмики, обложенные венками с черными лентами, траурными корзинами и бывшими некогда живыми цветами, украшали деревянные кресты, величественно возвышавшиеся над всей этой мертвой красотой. Ксения остановилась у одной из могил, заваленной похоронными атрибутами до такой степени, что под ними, очевидно, просела земля, давя на грудь покойнику. С фотографии, приделанной к кресту, смотрела рябая женщина средних лет с выцветшими волосами цвета соломы. Судя по дате смерти на табличке, скончалась она три дня назад. Охапки роз, опаленные безжалостным солнцем, хрупкие и потемневшие, казались связками сухого хвороста, которыми обкладывали место сожжения очередной ведьмы. Ксения расставила своих подопечных в шеренгу и начала торжественную речь: - Здесь упокоился с миром один из наших самых верных адептов, человек, воистину познавший «частицу Бога», человек, сделавший очень много для нашей «Организации» и для всего человечества в целом. Водитель Алексей хотел было куда-то отойти, но, сочтя его предлог неблаговидным, Ксения не позволила отлучиться. Слегка отвернувшись в сторону, он разочарованно закатил глаза, думая, что выражение его лица останется незамеченным, но Игнат уловил то, с каким недовольством он шумно опустил бутыль с водой на землю, и насторожился. Что-то здесь было не так: не просто последнее торжественное слово на могиле умершей, а некая неспешная подготовка к таинственному ритуалу. Игнат перевел взгляд на всезнающих пожилых женщин. Судя по всему, они и сейчас все знали - настолько спокойными были улыбки, не сходящие с их губ, и искорки, сверкающие в их глазах. Игнат задумчиво почесал подбородок, взглянул еще раз на бутылку с водой, стоящую от него в паре шагов, и тяжело вздохнул. - Так вот, - глядя на мокрую от пота лысину Олега Геннадьевича, упорно преющего в своем пиджаке и не желающего расставаться с ним ни при каких обстоятельствах, Ксения поняла, что торжественную речь пора заканчивать, - друзья мои, сейчас мы с вами воссоединимся с «частицей Евгении», с частицей ее неповторимой энергии, чтобы запал ее активности и духовного процветания продолжал жить в нас и помогал творить добро, - с этими словами она раскрыла свой черный пакет и достала оттуда прозрачные одноразовые стаканчики и раздала их всем присутствующим. Алексей, присев на корточки возле бутылки, быстро свинтил с нее пробку. Все заметно повеселели, особенно Игнат, предвкушающий первый глоток живительной влаги. Эффектным движением Ксения извлекла из пакета небольшую садовую лопатку и, аккуратно раздвинув сухие цветы, зачерпнула первую порцию земли. Если бы Игнат мог побледнеть, то сделал бы это незамедлительно, но смуглая кожа была не в силах выразить тот ужас, который заставлял молодое сердце биться чаще, а карие глаза - распахнуться шире. С очень серьезным видом Ксения приблизилась к Игнату, стоявшему к ней ближе всех, и насыпала в его стаканчик немного черной земли. Игнат с тоской посмотрел на дно стакана, покрывшееся могильным гумусом, как смотрит нищий, просящий подаяния, когда ему в руку кладут буханку хлеба вместо денег. - Я не буду это есть, - сказал он, всем корпусом разворачиваясь к Ксении и протягивая ей обратно стаканчик с землей. Рука ее, раздающая последние порции «частицы Евгении», дрогнула. - Друг мой, это не нужно есть, это нужно пить, - не оборачиваясь, ласково произнесла она, наклоняясь за следующей порцией земли для себя и Алексея. В поисках поддержки Игнат окинул умоляющим взглядом всех остальных. Но в людских глазах он встретил лишь осуждение и непонимание, словно он задумал что-то кощунственное. Не найдя единомышленников, Игнат обратился к Филиппу: - Ты тоже будешь? Филипп пожал плечами с таким видом, словно ему предстояло проглотить не горсть могильной земли, а горсть поваренной соли: - А что? Здесь же немного. Оставалось только смириться и ожидать, пока Алексей не наполнит стаканчик каждого вожделенной водой. Но на этом дело не закончилось. Ксения снова полезла в пакет и на этот раз извлекла оттуда пластиковые ложечки. - Делаем вот так, - она демонстративно перемешала содержимое своего стакана, превращая землю и воду в мутную взвесь, - и быстро пьем, - не моргнув глазом, она поднесла стаканчик ко рту и в несколько глотков выпила его содержимое. На дне остался грязный осадок, - Леша, долей мне еще воды! - попросила она. Взболтав остатки земли с новой порцией жидкости, Ксения быстро опустошила прозрачный стакан. - Вот и все, - сказала она с самодовольной улыбкой, - и «частица Евгении» с нами. Люди в нерешительности, нервно переминаясь с ноги на ногу, активно перемешивали содержимое своих стаканчиков, не решаясь повторить отчаянный поступок своей проповедницы. Со словами: «Помирать, так с музыкой. Запевайте, братцы», - стараясь делать большие глотки, Игнат первым осушил свой стакан. Ощущения были такими, будто пьешь воду с истолченным в ней активированным углем, если не считать мелких песчинок, оседающих на зубах и противно хрустящих впоследствии. Ехидная земля не вся перешла в суспензию. Пришлось снова доливать воду, взбалтывать и продолжать процесс экзекуции над организмом. Стараясь не смотреть на окружающих его людей, Игнат все же довел дело до конца и с победоносным видом вернул стаканчик Ксении, взамен одарившей его взглядом, полным одобрения и похвалы. А народ изо всех сил пытался залить в себя грязную воду. Пожилые женщины пили не торопясь, как хороший «Кагор», смакуя и делясь впечатлениями друг с другом. Маша с трудом справлялась с тошнотворными позывами, Олег Геннадьевич после каждого робкого глотка с минутным перерывом, нервно теребил ложечкой в стакане, а Алексей с самым мученическим выражением лица постоянно давился и кашлял, отплевываясь и с явным недовольством поглядывая на Ксению. Осилив свою порцию, Филипп