ожился. Что-то здесь было не так: не просто последнее торжественное слово на могиле умершей, а некая неспешная подготовка к таинственному ритуалу. Игнат перевел взгляд на всезнающих пожилых женщин. Судя по всему, они и сейчас все знали - настолько спокойными были улыбки, не сходящие с их губ, и искорки, сверкающие в их глазах. Игнат задумчиво почесал подбородок, взглянул еще раз на бутылку с водой, стоящую от него в паре шагов, и тяжело вздохнул. - Так вот, - глядя на мокрую от пота лысину Олега Геннадьевича, упорно преющего в своем пиджаке и не желающего расставаться с ним ни при каких обстоятельствах, Ксения поняла, что торжественную речь пора заканчивать, - друзья мои, сейчас мы с вами воссоединимся с «частицей Евгении», с частицей ее неповторимой энергии, чтобы запал ее активности и духовного процветания продолжал жить в нас и помогал творить добро, - с этими словами она раскрыла свой черный пакет и достала оттуда прозрачные одноразовые стаканчики и раздала их всем присутствующим. Алексей, присев на корточки возле бутылки, быстро свинтил с нее пробку. Все заметно повеселели, особенно Игнат, предвкушающий первый глоток живительной влаги. Эффектным движением Ксения извлекла из пакета небольшую садовую лопатку и, аккуратно раздвинув сухие цветы, зачерпнула первую порцию земли. Если бы Игнат мог побледнеть, то сделал бы это незамедлительно, но смуглая кожа была не в силах выразить тот ужас, который заставлял молодое сердце биться чаще, а карие глаза - распахнуться шире. С очень серьезным видом Ксения приблизилась к Игнату, стоявшему к ней ближе всех, и насыпала в его стаканчик немного черной земли. Игнат с тоской посмотрел на дно стакана, покрывшееся могильным гумусом, как смотрит нищий, просящий подаяния, когда ему в руку кладут буханку хлеба вместо денег. - Я не буду это есть, - сказал он, всем корпусом разворачиваясь к Ксении и протягивая ей обратно стаканчик с землей. Рука ее, раздающая последние порции «частицы Евгении», дрогнула. - Друг мой, это не нужно есть, это нужно пить, - не оборачиваясь, ласково произнесла она, наклоняясь за следующей порцией земли для себя и Алексея. В поисках поддержки Игнат окинул умоляющим взглядом всех остальных. Но в людских глазах он встретил лишь осуждение и непонимание, словно он задумал что-то кощунственное. Не найдя единомышленников, Игнат обратился к Филиппу: - Ты тоже будешь? Филипп пожал плечами с таким видом, словно ему предстояло проглотить не горсть могильной земли, а горсть поваренной соли: - А что? Здесь же немного. Оставалось только смириться и ожидать, пока Алексей не наполнит стаканчик каждого вожделенной водой. Но на этом дело не закончилось. Ксения снова полезла в пакет и на этот раз извлекла оттуда пластиковые ложечки. - Делаем вот так, - она демонстративно перемешала содержимое своего стакана, превращая землю и воду в мутную взвесь, - и быстро пьем, - не моргнув глазом, она поднесла стаканчик ко рту и в несколько глотков выпила его содержимое. На дне остался грязный осадок, - Леша, долей мне еще воды! - попросила она. Взболтав остатки земли с новой порцией жидкости, Ксения быстро опустошила прозрачный стакан. - Вот и все, - сказала она с самодовольной улыбкой, - и «частица Евгении» с нами. Люди в нерешительности, нервно переминаясь с ноги на ногу, активно перемешивали содержимое своих стаканчиков, не решаясь повторить отчаянный поступок своей проповедницы. Со словами: «Помирать, так с музыкой. Запевайте, братцы», - стараясь делать большие глотки, Игнат первым осушил свой стакан. Ощущения были такими, будто пьешь воду с истолченным в ней активированным углем, если не считать мелких песчинок, оседающих на зубах и противно хрустящих впоследствии. Ехидная земля не вся перешла в суспензию. Пришлось снова доливать воду, взбалтывать и продолжать процесс экзекуции над организмом. Стараясь не смотреть на окружающих его людей, Игнат все же довел дело до конца и с победоносным видом вернул стаканчик Ксении, взамен одарившей его взглядом, полным одобрения и похвалы. А народ изо всех сил пытался залить в себя грязную воду. Пожилые женщины пили не торопясь, как хороший «Кагор», смакуя и делясь впечатлениями друг с другом. Маша с трудом справлялась с тошнотворными позывами, Олег Геннадьевич после каждого робкого глотка с минутным перерывом, нервно теребил ложечкой в стакане, а Алексей с самым мученическим выражением лица постоянно давился и кашлял, отплевываясь и с явным недовольством поглядывая на Ксению. Осилив свою порцию, Филипп с хрустом сжал стаканчик в кулаке, и ни один мускул на его лице не дрогнул, ни одна эмоция не дала о себе знать. - На сегодня все? - с нескрываемым вызовом осведомился он. - Все, - слегка опешивши, ответила Ксения. - Тогда держите, - с легким размахом Филипп вложил ей в ладонь жалкий комок покалеченного пластика и большими шагами направился к выходу. Видя, что их больше здесь не задерживают, Игнат поспешил за товарищем. - Кошмар какой-то, - на ходу делился он своими впечатлениями, - уж чего-чего, а такого поворота событий я не ожидал. Гравий хрустел под ногами, песчинки хрустели на зубах - складывалось ощущение, что раскаленный воздух тоже хрустел своими обезвоженными частицами. - Абсолютно бесполезный день, - со злостью процедил Филипп, глядя только перед собой, - ни Лизы, ни Саши, одни незнакомые рожи... - Да подожди ты, мы же еще только второй день «под прикрытием», узнаем, как у них тут все устроено и найдем способ пересечься с Сашей. В крайнем случае, в следующую субботу тоже будет большое собрание, куда точно придут и Саша, и Лиза. У нас пока что даже плана нет, - сказал Игнат, сплевывая на землю. - Да, все ждать и ждать, что же мне еще остается, - всплеснув руками, воскликнул Филипп, - сам во всем виноват, теперь вот расхлебываю... - Да, пластиковым стаканчиком, - закончил фразу Игнат и продолжил, поспешно сменив тему, - под таким солнцем моя татуировка вся выгорит, - он с какой-то жалостью обхватил левой рукой свое правое запястье, словно желая защитить красивую имитацию браслета от беспощадных лучей небесного светила. - Мне бы твои проблемы, - отозвался Филипп, уже подходя к маршрутному автобусу. Через десять минут к ним присоединилась остальная группа с воодушевленной Ксенией во главе. Хуже всех выглядел Олег Геннадьевич, беспрерывно обмахивающийся своим платком. Когда, наконец, люди расселись по местам, Ксения пригласила всех на теоретическую часть небольшого семинара, посвященного абсолютному погружению в состояние пацем, назначенному на вечер вторника. Переглянувшись друг с другом, Игнат с Филиппом дали свое согласие.