Часть пятая
Весь понедельник и половина вторника прошли для Игната в обычном русле. Полностью погружаясь в свои проекты, на какое-то время он забывал о том, что скоро придется снова отправляться на очередной пугающий семинар «Организации укрепления силы Духа и Воли». Мелкими глотками отхлебывая горячий кофе из небольшой фарфоровой кружки, Игнат поймал себя на том, что вот уже как пять минут он рассматривает нарисованное на ней ухмыляющееся солнышко с причудливо изогнутыми в разные стороны лучами. «Похоже на бозон Хиггса. Он преследует меня повсюду. Проклятье, он везде, даже в обычных предметах. „Частица Бога“ просто оккупировала меня», - Игнат поставил горячую кружку прямо на стол, не опасаясь испортить поверхность столешницы. Послышался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, к нему в кабинет заглянул парень в модных очках с фальшивыми стеклами, которые он носил «чисто с эстетической точки зрения». - Игнат Олегович, - слащаво-заискивающим тоном начал парень, театрально заламывая руки в деланном отчаянии. - У меня кошка заболела, надо к ветеринару везти, а запись была только на три часа. Можно, я после обеда уйду? Игнат пристально посмотрел на него. Он прекрасно знал, что у того, на самом деле, нет никакой кошки, и что лукавый подчиненный просто периодически выстраивает свои отношения на любовном фронте в рабочее время. «Они все слишком злоупотребляют моей добротой, - в очередной раз подумал Игнат, - даже чересчур. Надо как-то собраться и взять их всех в ежовые рукавицы». Выдерживая необходимую паузу и непременно давая понять, что подобное решение не дается так просто, Игнат отхлебнул кофе, не отводя своего проницательного взгляда от переминающегося с ноги на ногу парня, и, откинувшись на спинку удобного кресла, наконец-то ровно произнес: - Хорошо. Иди. Исходя из того, что производственного завала в последние дни не наблюдалось, Игнат с чистой совестью мог отпустить одного и даже не одного из сотрудников пораньше домой, причем, абсолютно безболезненно для предприятия. - Ой, спасибо! Спасибо, Игнат Олегович! - лицо парня расцвело сияющей улыбкой. Весь его приободренный вид словно говорил: «Минута унижений - и полдня свободно!» Чуть ли не в поклоне он аккуратно прикрыл за собой дверь кабинета и почти вприпрыжку поспешил к рабочему месту выключать компьютер. Сфокусировавшего свой взгляд на нарисованном солнышке Игната посетила удивительная мысль: «А ведь я для них в какой-то степени тоже „частица Бога“. Маленькая такая, но в определенные моменты очень даже весомая». Ему почудилось, что солнышко на кружке задорно подмигнуло, словно подтверждая правильный ход его мыслей. Стрелки часов на стене неумолимо приближались к «вечернему положению», и он с дрожью осознал, что очень скоро нужно будет ехать на очередное собрание. Как обычно, встретившись с Филиппом на улице и будучи препровожденным бдительной охраной от калитки до главного входа, Игнат заметил, что на этот раз людей, заходящих в учебную аудиторию, намного больше. Сразу увидев Лизу, он обрадовался тому, что хоть сегодняшний вечер не пройдет впустую и Филипп сможет хоть что-то прояснить в своих отношениях с женой. Однако появление пастыря Андрея рассеяло все их планы на предстоящий диалог. Одетый в классические темные брюки и светло-бежевую рубашку с по-заправски закатанными рукавами, решительно настроенный он имел вид мясника, готового вот-вот приступить к своим непосредственным обязанностям по разделке несчастных животных. Для полной картинки ему не хватало лишь прорезиненного фартука. - Здравствуйте, друзья! - воскликнул Андрей, властно упираясь обеими руками в учительский стол. - Скорее рассаживайтесь по местам. Сейчас мы будем начинать нашу теоретическую часть по изучению божественной составляющей бозона Хиггса и состояния пацем в целом. Сделав минутную паузу для того, чтобы все присутствующие наконец-то расселись и успокоились, он продолжил: - Сегодня перед вами лежат: краткий курс по изучению нашей доктрины, а также толковые словари Ожегова и Даля. Вот эта маленькая красная книжка, - он взял в руки тонкую брошюру и поднял ее так, чтобы всем было хорошо видно, - это наш собственный словарь специфических терминов, определений которых вы не встретите в классических словарях. Игнат с любопытством принялся рассматривать ту литературу, что лежала пред ним на столе: два монументальных труда великих русских писателей: один - в белом переплете с яркими картинками на обложке, а второй - оклеенный плотной тканью с золотым тиснением и символом раскрытой книги на середине форзаца. По сравнению с этими книгами, тощий брошюристый словарик «Организации» выглядел не впечатляюще. А «Краткий курс по изучению доктрины...» был вообще похож на детскую книгу для первоклассников: крупные буквы, небольшое количество текста и обилие красочных иллюстраций со счастливыми людьми - фраза: «Я познаю мир» в заглавии, пожалуй, была бы более уместной. Еще на столе лежали тонкая тетрадь в клетку и обычная шариковая ручка, которую Филипп сразу, по своему обыкновению, начал крутить в руках, ежесекундно щелкая пластмассовым наконечником, тем самым постоянно раздражая Игната. - Так вот, - продолжал пастырь Андрей, - когда вы добросовестно изучите первый параграф, я кого-нибудь из вас избирательно спрошу усвоенный материал. Если что-то не будет понятно - пользуйтесь словарями. Игнат чувствовал обоснованную неприязнь к этому человеку. Он предпочел бы, чтобы семинар проводил кто угодно, но только не этот самодовольный наглец. Однако, к сожалению, приходилось смириться с создавшимся положением и изучать незнакомую литературу. Филипп лениво пролистал «доктрину», исподлобья поглядывая на пастыря, вполоборота стоящего возле своего стола. Ему совершенно не хотелось ничего изучать и читать вообще, потому что все мысли были заняты предстоящим диалогом с Лизой. Он обдумывал каждую фразу, каждое слово, боясь сбиться и перейти на крик в самый ответственный момент. Он безумно боялся все испортить, хотя портить было уже нечего. Их отношения уже давно исчерпали себя и сошли на «нет». Тем временем Игнат, в задумчивости покусывая пластмассовый наконечник ручки, упорно пытался понять смысл первого параграфа. «Каждый человек в неосознанном состоянии состоит из тела, ума, совести и внутреннего „я“. Тело, данное нам „частицей Бога“, временно и не несет в себе ничего, кроме болезней и страданий. Ум - это невидимая составляющая, позволяющая использовать жизненный опыт и руководить основными действиями человека. Совесть - это способность интеллектуальной составляющей человека оценивать собственные действия и поступки. И, наконец, внутреннее „я“ - определенная исходная точка всей человеческой сущности. В состоянии пацем, состоянии полной отрешенности и абстрагированности, имеют место лишь сила Воли и Духа, позволяющие бренному телу жить вечно», - Игнат быстро прочитал весь этот маленький параграф, не понимая, о чем конкретном можно спросить по нескольким