ь: «А ведь я для них в какой-то степени тоже „частица Бога“. Маленькая такая, но в определенные моменты очень даже весомая». Ему почудилось, что солнышко на кружке задорно подмигнуло, словно подтверждая правильный ход его мыслей. Стрелки часов на стене неумолимо приближались к «вечернему положению», и он с дрожью осознал, что очень скоро нужно будет ехать на очередное собрание. Как обычно, встретившись с Филиппом на улице и будучи препровожденным бдительной охраной от калитки до главного входа, Игнат заметил, что на этот раз людей, заходящих в учебную аудиторию, намного больше. Сразу увидев Лизу, он обрадовался тому, что хоть сегодняшний вечер не пройдет впустую и Филипп сможет хоть что-то прояснить в своих отношениях с женой. Однако появление пастыря Андрея рассеяло все их планы на предстоящий диалог. Одетый в классические темные брюки и светло-бежевую рубашку с по-заправски закатанными рукавами, решительно настроенный он имел вид мясника, готового вот-вот приступить к своим непосредственным обязанностям по разделке несчастных животных. Для полной картинки ему не хватало лишь прорезиненного фартука. - Здравствуйте, друзья! - воскликнул Андрей, властно упираясь обеими руками в учительский стол. - Скорее рассаживайтесь по местам. Сейчас мы будем начинать нашу теоретическую часть по изучению божественной составляющей бозона Хиггса и состояния пацем в целом. Сделав минутную паузу для того, чтобы все присутствующие наконец-то расселись и успокоились, он продолжил: - Сегодня перед вами лежат: краткий курс по изучению нашей доктрины, а также толковые словари Ожегова и Даля. Вот эта маленькая красная книжка, - он взял в руки тонкую брошюру и поднял ее так, чтобы всем было хорошо видно, - это наш собственный словарь специфических терминов, определений которых вы не встретите в классических словарях. Игнат с любопытством принялся рассматривать ту литературу, что лежала пред ним на столе: два монументальных труда великих русских писателей: один - в белом переплете с яркими картинками на обложке, а второй - оклеенный плотной тканью с золотым тиснением и символом раскрытой книги на середине форзаца. По сравнению с этими книгами, тощий брошюристый словарик «Организации» выглядел не впечатляюще. А «Краткий курс по изучению доктрины...» был вообще похож на детскую книгу для первоклассников: крупные буквы, небольшое количество текста и обилие красочных иллюстраций со счастливыми людьми - фраза: «Я познаю мир» в заглавии, пожалуй, была бы более уместной. Еще на столе лежали тонкая тетрадь в клетку и обычная шариковая ручка, которую Филипп сразу, по своему обыкновению, начал крутить в руках, ежесекундно щелкая пластмассовым наконечником, тем самым постоянно раздражая Игната. - Так вот, - продолжал пастырь Андрей, - когда вы добросовестно изучите первый параграф, я кого-нибудь из вас избирательно спрошу усвоенный материал. Если что-то не будет понятно - пользуйтесь словарями. Игнат чувствовал обоснованную неприязнь к этому человеку. Он предпочел бы, чтобы семинар проводил кто угодно, но только не этот самодовольный наглец. Однако, к сожалению, приходилось смириться с создавшимся положением и изучать незнакомую литературу. Филипп лениво пролистал «доктрину», исподлобья поглядывая на пастыря, вполоборота стоящего возле своего стола. Ему совершенно не хотелось ничего изучать и читать вообще, потому что все мысли были заняты предстоящим диалогом с Лизой. Он обдумывал каждую фразу, каждое слово, боясь сбиться и перейти на крик в самый ответственный момент. Он безумно боялся все испортить, хотя портить было уже нечего. Их отношения уже давно исчерпали себя и сошли на «нет». Тем временем Игнат, в задумчивости покусывая пластмассовый наконечник ручки, упорно пытался понять смысл первого параграфа. «Каждый человек в неосознанном состоянии состоит из тела, ума, совести и внутреннего „я“. Тело, данное нам „частицей Бога“, временно и не несет в себе ничего, кроме болезней и страданий. Ум - это невидимая составляющая, позволяющая использовать жизненный опыт и руководить основными действиями человека. Совесть - это способность интеллектуальной составляющей человека оценивать собственные действия и поступки. И, наконец, внутреннее „я“ - определенная исходная точка всей человеческой сущности. В состоянии пацем, состоянии полной отрешенности и абстрагированности, имеют место лишь сила Воли и Духа, позволяющие бренному телу жить вечно», - Игнат быстро прочитал весь этот маленький параграф, не понимая, о чем конкретном можно спросить по нескольким предложениям. В этот момент пастырь Андрей, потерявший всяческий интерес к созерцанию притихшей аудитории, бодрым шагом направился прямо к нему. Глазами затравленного зверя Игнат взглянул на своего внушающего вполне объяснимый страх наставника и инстинктивно подался в сторону Филиппа. С видом человека, не терпящего оправданий и малейшего непослушания, пастырь Андрей хищным коршуном навис над ним, тыча пальцем в раскрытый текст. - Как ты, друг мой, понимаешь это слово? - спросил он, указывая на слово «опыт». Игнат осторожно взглянул на пастыря, мельком замечая, что все вокруг еще ниже опустили головы, делая очень занятой вид, с тем, чтобы наставнику ни в коем случае не пришлось усомниться в результате усвояемости нового материала. Филипп нахмурился и тоже уткнулся носом в «доктрину». - Опыт? Ну, это то, что человек приобретает в течение жизни и может использовать в дальнейшем, - нерешительно ответил Игнат, поглядывая то на книгу, то на пастыря. - А теперь открывай словарь и читай определение! - Андрей подхватил увесистый труд Ожегова и громко плюхнул его на стол перед нерадивым учеником. На доли секунды застыв в замешательстве, слегка дрожащими пальцами Игнат начал поспешно перелистывать тонкие страницы в поисках нужного слова. - Читай! - приказал пастырь. - Отражение в сознании людей законов объективного мира и общественной практики, полученное в результате их активного познания, - с остановками на каждом знаке препинания медленно прочитал Игнат. - А теперь встань и повтори! - в своей настойчивости пастырь был непреклонен. Как по команде, Игнат поднялся и попытался воспроизвести только что прочитанную фразу. - Опыт - это отражение в сознании людей практики и познания... - от растерянности и неожиданности он совсем запутался и никак не мог собраться с мыслями и воспроизвести определение в точности, как того требовал пастырь. - Если ты не знаешь элементарного определения одного слова, то каким образом ты сможешь понять весь текст? - задал Андрей свой очередной каверзный вопрос. - Нет, ну тут все понятно, - как-то неуверенно произнес Игнат, не зная, куда девать глаза от пронзительного взгляда требовательного пастыря. - Читай снова! - приказал тот. Игнат послушно опустился на стул и снова принялся вслух читать определение. Филипп обхватил голову руками с тем, чтобы не видеть очередного прилюдного унижения своего товарища. Это было так странно, так просто и глупо, что просто в голове не укладывалось, как один человек может постепенно и методично порабощать других, преподнося сгусток маразма как великую истину. - Вставай! Повторяй! Игнат наконец-то смог воспроизвести прочитанное в точности до единого слова. - Вот видишь, можешь, если захочешь, - похвально произнес пастырь и, положив руку Игнату на плечо, властным движением заставил его сесть. - А вот это как ты понимаешь? - спросил Андрей, указывая на слово «место». Игнат судорожно сглотнул, даже боясь поднять глаза на требовательного наставника. - Место - это...я не знаю. - Открывай словарь и читай! Все повторилось заново: чтение и дословное заучивание. Но пастырь на этом не остановился и велел ему составить пять фраз с правильным употреблением этого слова и пять - с неправильным, после чего он, наконец-то, отошел от Игната, впавшего в состояние полного отупения, и перешел к следующему несчастному, попавшемуся ему на глаза. - Слушай, я так больше не могу, - зашептал Игнат, когда пастырь отошел от него достаточно далеко. - Я полностью теряю интеллектуальный контроль и чувствую себя полным идиотом. - Не загоняйся, я вообще не читаю. Мне все равно, даже если он спрашивать будет, - махнул рукой Филипп, брезгливо отталкивая от себя «доктрину». - Вот месяца два, - продолжал Игнат шепотом, - и у меня точно «крышу» снесет. Раньше я думал, что «промывание мозгов» в сектах - это полный бред, и что такому внушению можно легко сопротивляться. А теперь я понимаю, что у каждого человека есть слабое место, нащупав которое, секта будет давить именно на него. На каждого, даже самого неверующего умника, всегда найдется свой пастырь. - Мы не будем ждать два месяца. Жаль, что я вообще втянул тебя во все это. Но потерпи еще чуть-чуть. На днях все прояснится, - Филипп с такой силой сжал шариковую ручку, что она хрустнула и переломилась пополам, обнажая стержень с синими чернилами. Будто услышав этот тихий хруст, Лиза, сидевшая прямо перед учительским столом, обернулась и как-то печально пос