на стремянку и подставить ведро прямо под гнездо, он приказал второму стоять тут же, с крышкой наготове. Первый охранник, тот, что был с ведром, очень нервничал и с завистью поглядывал на своего товарища, которому досталась более легкая работа. Подтягивающийся со стороны калитки народ заходить в помещение не спешил, напротив, люди пытались остановиться и поглазеть на непонятные приготовления. - Проходим, проходим, друзья, не задерживаемся на входе, ничего особенного не происходит! - настойчиво поторапливал их Игнат. Люди с удивлением оборачивались, притормаживали на пороге, но все же не создавали нежеланного столпотворения на крыльце. - Так, ты ведро держишь нормально? - командным тоном осведомился Филипп, прицеливаясь из швабры, как из ружья. - Вроде бы, да, - испуганно проговорил охранник, еще сильнее сжав ведро и стараясь не смотреть наверх. - Тогда начали! - с этими словами Филипп с силой толкнул импровизированную «обитель зла», вложив в это усилие всю ненависть, на которую он только был способен. Гнездо поддалось с первого раза и с неприятным шумным звуком упало точно в подставленное ведро. Охранник среагировал быстро, развернувшись к своему товарищу, стоявшему на ступеньку ниже и быстро захлопнувшему крышку. - Ай, молодца! - Игнат не удержался и с детским восторгом захлопал в ладоши. Аккуратно спустившись с лестницы, мужчина, держащий ведро, прислушался. Ему показалось, что пластмассовая емкость в его руках нагревается за счет растущей энтропии праведного гнева потревоженных ос. Насекомые гулко бились о дно и стены ведерка, их жужжание стремительно усиливалось, пытаясь внушить инстинктивный страх своим обидчикам. - А что теперь? - тупо спросил один из охранников, с опаской поглядывая на начинающую шевелиться крышку. - Только не выпускайте, прошу вас, - Филипп ловко взобрался по лестнице. - Обмотайте скотчем и закопайте, ну или еще что-нибудь придумайте. Так, контрольная зачистка, - с этими словами он начал внимательно исследовать пространство под навесом на наличие других признаков осиных жилищ. - Ты понеси, - предложил один охранник другому, протягивая «живое» ведро. - Нет, нет! - тот предупреждающе вытянул руки перед собой. - Ты взял, ты и неси. Неси к черному входу, а я пока за скотчем сбегаю! - с этими словами он резво скрылся за дверью. - Вот так всегда, - разочарованно вздохнул невезучий охранник, предусмотрительно придерживая крышку, - спасибо за помощь! - и, бережно обнимая свою опасную ношу, он спустился с крыльца и свернул за угол. - Всегда - пожалуйста, - медленно произнес Филипп ему вслед и со словами: «Опасных дислокаций больше нет», - он спустился со стремянки и аккуратно сложил ее, отставив в сторону, чтобы не загораживать проход. - А Саши с Лизой все нет, - печально заметил Игнат. - Если они не придут, можно разворачиваться и уезжать отсюда. - Они придут. Обязательно придут. Там же будет выступать этот, как его, Патрик Миллер. Это ж их «звезда» нового мира, все захотят на него посмотреть, - будто утешая самого себя и вновь поддаваясь вредной привычке, Филипп извлек из кармана ключи от машины и начал шумно бряцать брелками, тем самым пытаясь снять нарастающее напряжение. - Вот они! Вот они! - зашипел Игнат, завидев издали приближающуюся процессию из пяти детей с Лизой и женщиной-«надзирательницей» во главе. Едва увидев супруга, Лиза приостановилась, но, взяв себя в руки, продолжила свой путь ко входу в здание. - Папа! - закричала Саша, рванувшись к отцу, но «надзирательница» бдительно схватила девочку за руку, не позволяя ей отойти ни на шаг. Звук родного голоса острым лезвием полоснул по отцовскому сердцу, оставляя на нем кровоточащую рану. Филипп выступил было вперед, но путь ему быстро преградила Лиза. - Ты опять здесь, - металлическим тоном заговорила она. - Я предупредила тебя в прошлый раз, чтобы ноги вашей здесь не было! - Лиза, послушай! - Филипп в беспомощности приподнял руки, согнутые в локтях, вверх, словно сдаваясь на ее милость. - Я пришел сюда в последний раз. Я хочу попрощаться, больше вы меня не увидите! Клянусь тебе! - Папа! Папа! - изо всех сил кричала Саша, пытаясь вырваться из чужих цепких пальцев. Лиза кинула беглый взгляд на упирающуюся дочь и, боясь привлечь к этой семейной сцене внимание посторонних людей, торопливо произнесла: - Хорошо. У тебя - пара минут, - после небольшой паузы она добавила, - и чтобы ни завтра, ни на следующей неделе ни тебя, ни твоего шута, - она кивнула в сторону Игната, подпирающего собой стену, - я больше никогда не видела. Иначе вас вышвырнут отсюда, как бродячих собак! Я все сказала! - скрестив руки на груди, Лиза отошла в сторону. Филипп устремился навстречу дочери, которую по молчаливому приказу Лизы выпустили из незаслуженного плена. Саша упала в раскрытые объятия отца и, захлебываясь слезами, остановить поток которых было свыше детских сил, тихо забормотала: - Папа, папочка, забери меня, пожалуйста, отсюда, они меня бьют здесь. - Тише, тише, моя родная, - приговаривал Филипп, гладя дочь по шелковистым коротким волосам, - все будет хорошо. «Надзирательница» все это время стояла рядом, изо всех сил пытаясь расслышать то, о чем они говорили. - А ну-ка, дети! - Игнат быстро отделился от стены и вприпрыжку приблизился к малышам, спокойно стоявшим все это время вдоль дорожки, - сейчас мы поиграем с вами в злого тигра! - он устрашающе зарычал, выставив вперед пальцы-когти. - Кого поймаю - покусаю! - с этими словами он прыгнул в сторону детей. Честно говоря, Игнат не ожидал от с виду заторможенных детей такой прыти. Те, которые были постарше, с хохотом бросились врассыпную, а самый маленький ребенок от испуга зарыдал так, что его крик, пожалуй, можно было услышать и в помещении, и за забором на улице. Выругавшись так, как совсем не подобало человеку, всеми силами стремящемуся к состоянию пацем, «надзирательница» начала бегать за детьми, чтобы собрать их в организованную «кучу», а Лиза присела на корточки и принялась утешать рыдающего ребенка. - Послушай меня, Саша, послушай, - торопливо зашептал Филипп на ухо дочери, - я заберу тебя отсюда сегодня, обещаю, но для этого ты должна мне помочь. - Я все сделаю, все-все, только забери меня, пожалуйста, - Саша умоляюще посмотрела на него своими раскрасневшимися от слез глазами и снова уткнулась в его плечо. - Тогда внимательно слушай. Когда во время выступления тебя кто-нибудь сзади похлопает по плечу или как-нибудь толкнет - это буду я. Сразу попросись в туалет и выходи в коридор. Я буду тебя ждать. Тебя отпустят одну? - Да, я раньше выходила, - Саша всхлипнула и улыбнулась. - Все? - к ним подбежал запыхавшийся от беготни Игнат, упираясь руками в слегка согнутые колени. Его черные кудрявые волосы растрепались и непослушными прядями спадали на глаза. - Да, - Филипп поспешно встал, замечая, как Лиза начинает прислушиваться к их разговору. В этот момент входная дверь открылась, и парень, ответственный за продажу билетов, начал подгонять всех, кто еще находился на лужайке: - Быстрее! Быстрее! Через пять минут начнется! Филипп молча потрепал Сашу по голове, в знак благодарности кивнув Лизе, бросающей на него исподлобья недовольные взгляды, и, развернувшись, направился в сторону здания. Устремившись за ним, Игнат краем уха услышал, как Лиза говорила наконец-то собравшей детей и подошедшей к ней «надзирательнице»: - Гляди за Сашей в оба. Наспех заплатив за вход, Филипп с Игнатом поспешили занять оставшиеся места. На этот раз снова был полный аншлаг. Вот только молодежи собралось значительно больше. Быстро просмотрев рекламный буклет, Игнат понял, что «на разогреве» у Патрика Миллера будет выступать популярная рок-группа, - этим и объяснялось такое количество подростков и лиц до восемнадцати лет. Некоторые люди привели своих детей, чтобы те воочию убедились в избранности и уникальности американского пастыря. - Сегодня здесь совсем другая атмосфера, - заметил Игнат, осматривая ближайшие ряды. - Более агрессивная, - подтвердил Филипп, наблюдая за Сашей, сидящей на предпоследнем ряду рядом с «надзирательницей». Для Лизы было приготовлено отдельное место в первом ряду для так называемой элиты, которое она не преминула занять, окруженная с обеих сторон своими «сестрами по духу». На заднем плане сцены уже стояла барабанная установка и синтезатор, и зал начал нетерпеливо гудеть в ожидании обещанного выступления. Не заставляя младшее поколение публики томиться в ожидании, на сцену вышел всем хорошо знакомый пастырь Андрей. Жестом руки он заставил свет в зале потухнуть, а сцену - озариться огнями прожекторов. Убедившись, что все внимание приковано к нему, пастырь улыбнулся и громогласно начал вступительное слово: - Здравствуйте, здравствуйте, друзья мои! Я рад снова вас поприветствовать на этой сцене, на которую скоро выйдет великий человек! Человек, который несет истину и просветление в народные массы! Лучший проповедник Соединенных Штатов! Человек, без которого про «частицу Бога» мы бы с вами даже не услышали! Человек, с помощью