Джоселин поставила торт в холодильник и прислушалась. Ей показалось, что Лиззи плачет. Она побежала в комнату дочки.
Малькольм, зажав коленями девочку, пытался надеть на нее ночную рубашку. Лиззи всхлипывала, по ее лицу текли слезы. Почему она плачет? Не хочет спать? Малькольм слишком сильно зажал ее? У Лиззи свое восприятие мира, и понять, что с ней случилось, очень трудно.
— Я уложу ее сама, — сказала Джоселин.
— Бинчоусы будут здесь с минуты на минуту, — ответил Малькольм, силой укладывая дочку в кроватку. Лиззи плакала и вырывалась из его рук.
— Мах… Мах! — кричала она.
— Ей же больно, — сказала Джоселин.
— Ты ошибаешься, дорогая. Я не делаю ей больно, просто приучаю к дисциплине для ее же пользы и тебе советую быть с ней построже. А почему ты до сих пор не одета?
Сорвав гнев на жене, Малькольм склонился над кроваткой и поцеловал дочку.
Джоселин поспешила в спальню, наложила косметику, сменила платье. Может, она действительно балует девочку? Малькольм ведь тоже любит Лиззи. Просто когда он нервничает, то становится более придирчивым. «Если он когда-нибудь тронет ее хоть пальцем, — думала Джоселин, — если только…» Она часто повторяла про себя эту фразу, но еще никогда не заканчивала ее.
В самый разгар обеда в дверях столовой появилась Лиззи. Она стояла на пороге, засунув большой палец в рот, и широко раскрытыми глазами смотрела на гостей. «Глаза Кристал, — подумала Джоселин, — хотя у сестры никогда не было такого печального взгляда».
— Какое очаровательное существо! — воскликнул Кен. — Иди сюда, крошка.
— Она должна спать, — сказала Джоселин, подбегая к дочке.
— Я никогда не видела такого чуда, — заметила Сандра. — Разрешите ей побыть немного с нами.
— Джоселин очень строгая мать, — сказал Малькольм. — Я не возражаю, чтобы Лиззи осталась с нами.
Джоселин взяла девочку на руки.
— Мах… Мах, — сказала та.
Улыбки застыли на лицах четы Бинчоус.
— У нашей Лиззи небольшой дефект во внутреннем ухе, пустился в свои обычные объяснения Малькольм, — когда она немного подрастет, врачи легко устранят его.
Джоселин унесла девочку в детскую и, присев на кровать, стала убаюкивать ее.
— Моя хорошая, моя ненаглядная, — шептала она в глухое ушко, которому ни один врач не сможет вернуть слух.
— Джосс! — услышала она голос мужа из столовой. — Лиззи не заболела?
— Ее немного лихорадит, — ответила Джоселин.
Она уложила Лиззи и вернулась в столовую.
— Вам повезло, что девочка плохо слышит, — сказала Сандра, — наш Скотти просыпался при малейшем звуке. Как вам еще удается все успевать и готовить такие вкусные блюда? — продолжала Сандра. — Когда Скотти был маленьким, у меня ни на что не хватало времени, а ведь ребенок с таким физическим недостатком, как у вашего, требует гораздо больше внимания.
— Мне нравится это выражение — «физический недостаток», — сказала Джоселин.
— Сандра вовсе не хотела обидеть вас, Джоселин, — вмешался Кен. — Просто, пока вас не было, Малькольм рассказал нам, что вы каждый день возите девочку в специальную школу.
— Да, при клинике Джона Трейси, — ответила Джоселин.
— Воспитывать такого ребенка, как Лиззи, большая ответственность, — продолжал Кен, — это гораздо ответственнее любой работы, которую вы делали в компании «Айвари».
— А мне нравится, как вы воспитываете ее, — добавила Сандра. — Я никогда не могла быть строгой с нашим сыном. Вы воспитываете дочь, как нормального человека, и это очень хорошо.
— Лиззи не урод, — ответила Джоселин.
— Я не это хотела сказать…
— Она очень сообразительная.
— Хватит, Джосс, — прервал жену Малькольм. — Сандра права, Лиззи нужно уделять больше внимания, чем другим детям. Я и сам удивляюсь, как тебе удается со всем справляться. Слава Богу, что у тебя есть один свободный день. Гонора забирает девочку к себе каждую среду после занятий в школе, — пояснил он супругам.
При упоминании имени жены их босса супруги Бинчоус почтительно закивали головами и прекратили дальнейшие расспросы.
— Малькольм, ты заметил, как вытянулись их лица, когда ты сказал о Гоноре? — спросила Джоселин мужа. — Мне даже стало немножко жаль их.
— А что мне еще оставалось делать? Тебе обязательно нужно оскорблять людей, с которыми я работаю.
Бинчоусы, сославшись на привычку рано ложиться спать, пять минут назад покинули их дом. Джоселин убирала со стола, а Малькольм, прихватив бутылку виски, направился в свой кабинет. Джоселин злилась, что Малькольм был полностью на стороне супругов Бинчоус, но, вспомнив, как чудесно начинался день, решила не заводиться и последовала за мужем.