Курт от неожиданности вздрогнул, когда Джоселин дотронулась до его плеча. В элегантном костюме, с желтой защитной каской на голове, он наблюдал за бурением скважины. Вокруг них гудели машины, люди в желтых, как у Курта, касках управляли техникой. Курт оглянулся и увидел Джосс.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— Наблюдаю за работой.
— Наверное, в тебе проснулась душа инженера.
— Наверное. Когда выйду из тюрьмы, непременно начну работать.
Они перебрасывались фразами, стараясь перекричать рев работающей техники.
— Выйдешь из тюрьмы? Веерхаген поклялся, что пойдет торговать сосисками, если не сумеет вытащить тебя. У него достаточно фактов, чтобы доказать, что ты защищала себя и ребенка.
— Мы дрались из-за нее. Каждый хотел перетянуть ее к себе.
— Это не оправдывает Малькольма, но пусть во всем разберется суд. Не могу простить себе, что не разглядел его раньше.
Опустив голову, Джоселин ковыряла землю носком туфли.
— Если меня оправдают и разрешат покинуть город, не мог бы ты послать меня куда-нибудь на работу?
Курт закурил сигарету.
— Ты действительно этого хочешь?
— Да. Для меня будет лучше уехать из страны.
— Тогда решено. Поедешь в Лондон, поближе к отцу.
— Я хотела бы поехать на строительство завода в Мексику.
— В Мексику? А ты знаешь, как там тяжело — жара, грязь, мухи? Это не место для Лиззи.
— Она останется здесь.
— Ты хочешь пока поехать одна? Ну что ж, неплохая мысль. Мы с удовольствием присмотрим за ней.
— Ей лучше навсегда остаться с вами.
— Но ты ее мать, Джосс.
— Да, но каждый раз, смотря на меня, она будет вспоминать, как я опускаю тяжелую вазу на голову ее отца. Не могли бы вы удочерить Лиззи?
От неожиданности Курт выронил изо рта сигарету.
— Удочерить?
— Я напишу, что отказываюсь от нее в вашу пользу.
Курт нахмурился.
— Нет, — резко ответил он.
— Но ты только что говорил…
— Я говорил, что мы готовы присматривать за ней столько, сколько это будет нужно тебе, — полгода, год.
— «Курт Айвари, один из самых богатых людей страны, который всего добился сам», — Джоселин цитировала статью в одной из газет, — не хочет обременять себя чужим ребенком?
— Давай считать, что я не слышал этого, — твердо сказал Курт. — Я просто не хочу, чтобы ты поступала опрометчиво. Ты всегда была разумной девушкой.
— Скажи это на суде, и Веерхаген проиграет дело. И разве ты забыл, как я убежала из дома Гидеона в одном платье?
Курт помолчал и спросил:
— Но почему ты обратилась с этой просьбой ко мне, а не к Гоноре, ведь она твоя сестра.
— Это давняя история. Тебе ее не понять.
— Не будь так самоуверенна.
— Ты хочешь сказать…
— Да, я помню, как ты писала на столе мои инициалы.
— Курт, ты для меня идеал мужчины. Я помню, что в родовой палате сожалела о том, что не ты отец моего ребенка.
— Гонора и я любим Лиззи, и ты прекрасно знаешь, как нам хочется иметь ребенка, но ты попала в беду, и мы не можем пользоваться случаем.
— Пройдет сто лет, но факт останется фактом: я убила отца своего ребенка. — Джоселин вытерла слезы.
Курт притянул ее к себе.
— Ты действительно считаешь, что так будет лучше для Лиззи?
— Я устала говорить об этом.
— Разреши мне сначала поговорить с Гонорой, — сказал Курт, крепче обнимая Джоселин. — Но спасибо тебе, Джосс.
— За что?
— За ребенка. Ты даже не представляешь, как сильно мы ее любим.
Джоселин спрятала лицо на груди Курта.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
Гонора. 1972 год
Глава 47
Кристал положила телефонную трубку и посмотрела на часы. Стрелки приближались к двенадцати. Она устало откинулась в кресле: с семи утра — цепь непрерывных совещаний и телефонных переговоров.
Компания «Талботт» строила овощеперерабатывающий завод в Ричмонде по заказу фирмы «Оникс». Президент фирмы Бен Хачинсон буквально не слезал с нее и выдвигал все новые требования.
Используя все свое обаяние — но отнюдь не вдовью постель, — Кристал успешно продвигалась в бизнесе. Ее красота привлекала не только бизнесменов, но и художников — все стены дома на Клей-стрит были увешаны ее портретами.
В животе неприятно забурчало, и Кристал вспомнила, что не ела с самого утра. Она нажала кнопку звонка и услышала голос секретарши:
— Да, миссис Талботт?