Гонора схватилась за горло.
— Придумай что-нибудь получше. Я не верю ни одному твоему слову.
— Я сам пытаюсь разобраться в том, что случилось. Не знаю, что наговорил тебе этот негодяй. Почему он не пришел ко мне?
— Он хотел, чтобы я все знала.
— Он просто хотел причинить тебе боль. Или ему хотелось унизить меня? Ну ладно, я был пьян и переспал с его матерью, но это еще ни о чем не говорит.
— У него твои глаза! — закричала Гонора и в испуге прикрыла рот рукой.
Курт тяжело поднялся и зашагал по комнате. Каждый его шаг отдавался болью в сердце Гоноры. Она почувствовала отвращение к мужу. Гонора открыла дверь и вышла на балкон, в жаркую духоту. Курт последовал за ней.
— Дорогая, мы уедем завтра же. Если хочешь, можем уехать сегодня. Я найму само…
— Я уеду одна, — прервала его Гонора. — Я и Лиззи.
— Я не отпущу тебя одну.
— Мне кажется, тебе лучше остаться и уладить свои дела… с Кристал… и твоим сыном.
— Прекрати нести эту чушь! — закричал Курт.
— Неужели ты не понимаешь, — Гонора задыхалась, — как мне тяжело сейчас?
— Гонора, любимая, давай отнесемся к случившемуся, как к простому биологическому акту. Для меня этот длинноволосый подонок не более чем случайный прохожий. Я его больше никогда не увижу. У меня нет никакого сына.
Гонора мысленно перенеслась в послеродовую палату: она чувствовала холод простыней, видела тень ветвей на стене дома напротив, ощущала запах увядших роз, подаренных ей Ви, и, самое главное, боль в животе, где еще совсем недавно лежал ребенок Курта.
Курт наблюдал за сменой выражений ее лица.
— Гонора, — тихо произнес он, — давай расценим это как печальный инцидент в нашей жизни и забудем обо всем.
Гонора покачала головой.
— Нет, для меня все это слишком серьезно.
— Я… никуда… тебя… не… отпущу, — произнес Курт с расстановкой и крепко сжал ей руку.
Гонора взвизгнула от боли, но Курт продолжал держать ее. Он привлек ее к себе и крепко поцеловал в губы.
Поцелуй Курта не вызвал ответной реакции. Наоборот, Гонора почувствовала отвращение. Курт еще крепче прижал ее к себе, пытаясь коленом раздвинуть ей ноги. Гонора закричала и стала вырываться, но силы были неравными.
Курт поднял ее на руки и бросил на кровать, навалившись сверху всей тяжестью своего тела. Гонора попыталась вырваться, но Курт кулаком вдавил ее в постель. «Совсем как у бедной Джосс», — промелькнуло у нее в голове. Курт пытался сорвать с нее трусики, его золотой перстень больно впился ей в тело. Коленом раздвинув ей ноги, Курт вошел в нее. Раньше Гонора моментально испытывала оргазм, сейчас же ничего, кроме боли.
Курт ласкал ее, шептал нежные слова: дорогая, любимая, ненаглядная… Гонора молчала.
Через две минуты он отпустил ее. Гонора забилась в дальний конец кровати и сжалась в комочек. За спиной она слышала тяжелое дыхание мужа.
— Совсем неплохая идея, не так ли? — спросил он. Гонора промолчала.
— Хорошо, Гонора, пусть будет по-твоему. Я куплю билеты. Куда ты хочешь лететь?
— В Лондон, — ответила Гонора и подумала: «Я, как раненое животное, уползаю в свою нору».
— Хорошо, пусть будет в Лондон. Три билета на первый же рейс.
— Спасибо.
— Полагаю, ты не хочешь, чтобы я спал в этой комнате?
Гонора не ответила.
— Хорошо, я перейду в другой номер.
— Спасибо.
Курт открыл дверь и вышел. Гонора заметила, что он плачет.
На другой день, в начале второго, Гонора поднималась по трапу самолета, следующего из Касабланки в Лондон и Париж.
На руках она держала Лиззи. Мисс Мак-Иван несла дорожные сумки. На летном поле стояла группа мужчин в черных одеждах и, заслонившись руками от солнца, смотрела в небо — встречали какого-то важного гостя.
Гонора опустилась в кресло и закрыла глаза. Теперь только время и расстояние могут залечить ее раны.
Глава 50
Курт договорился, что машина лондонского филиала его компании встретит их в аэропорту Хитроу. Увидев лицо знакомого шофера, Гонора вновь испытала прилив отвращения к мужу и, внезапно передумав, отпустила машину и стала ловить такси. Мисс Мак-Иван и Лиззи, удивленные ее странным поведением, молчали.
— Гостиница «Чамберленд», — сказала она водителю такси. Название этой большой старинной гостиницы всплыло откуда-то из глубин памяти. Гонора никогда раньше не останавливалась в ней и не помнила, чтобы кто-нибудь из ее знакомых жил там, но назвала она именно эту гостиницу. «Почему?» — спрашивала она себя. Ответ на вопрос всплыл, когда такси остановилось у входа в гостиницу, — она не хочет, чтобы Курт разыскал ее. Он наверняка уже пустился на поиски.