— А она считает, что было. — Взгляд маленьких глаз Гидеона впился в Гонору. — Я поступаю против правил, разрешая тебе оставаться под одной крышей с твоими невинными сестрами, но я сказал себе, что только я виноват, я допустил, что ты связалась с этим аморальным типом. — Лицо Гидеона выражало душевную муку, лоб покрылся испариной. — Соблазнить тебя в моем доме? А впрочем, что еще можно было ожидать от этого безродного ублюдка!
Лицо Курта стало жестким. Не говоря ни слова, он повернулся и пошел к двери.
Гонора хотела броситься за ним, но ноги не слушались ее. Она стояла перед Гидеоном, сложив руки в мольбе.
— Гидеон, я уверена, что он не давал Имоджин никаких обещаний. И он не соблазнял меня. Я полюбила его с первой нашей встречи. Во всем виновата я. Это я преследовала его, добиваясь свиданий!
Губы Гидеона задрожали, и Гоноре стало жалко его.
— Я всегда мечтал иметь сына, и мне казалось, что я нашел его в Курте, но я жестоко ошибся. — Глаза Гидеона увлажнились, голос звучал хрипло. — Я подобрал его в Вене, в грязной канаве… не думаю, что он рассказал тебе об этом…
— Он рассказал мне все, Гидеон, — прошептала Гонора пересохшими губами. — Вы для него много значите. Он любит вас и за все благодарен.
— Он был таким худеньким, что можно было пересчитать каждую косточку. Я придумал ему фамилию, которой у него не было. Я дал ему все. Кем бы он был без меня? Преступником? После окончания первой мировой войны Вена была самым криминальным городом. Кого там только не было. — Голос Гидеона стал жестче. — Не удивлюсь, если он вообще ненормальный.
Гонора почувствовала, как к горлу подступает ярость.
— Вы страшный человек! — закричала она, пытаясь найти слова, чтобы уколоть его как можно больнее. — Вы… Вы… негодяй! — Испугавшись своих слов, Гонора бросилась к входной двери.
— Беги, беги, маленькая бродяжка, — кричал Гидеон ей вслед. — Если хочешь понести от этого ублюдка, то это твои проблемы. — Гонора громко хлопнула дверью.
Стук двери гулко разнесся по дому. Джоселин и Кристал вздрогнули.
— Господи, что случилось? — закричала Кристал, приглушая звук телевизора.
— Одно из двух, — ответила Джоселин, — или это ушел Курт, хлопнув дверью, или новое землетрясение.
Дверь открылась, и в комнату вошел Гидеон. Остатки волос на его голове стояли дыбом, словно он нарочно взлохматил их.
— Выключи телевизор, — приказал он; Кристал повиновалась. Изображение на экране сузилось и погасло. Тяжелыми шагами Гидеон пересек музыкальную комнату и прошел в гостиную. Подойдя к камину, он рухнул в кресло. У него был вид тяжелобольного человека.
Кристал и Джоселин подошли к нему.
— Что случилось? — робко спросила. Кристал.
— Да, Гидеон, что случилось? — повторила Джоселин.
— Гонора, — последовал ответ.
— Гонора? — переспросила Джоселин. — Ее головная боль — следствие какой-то ужасной болезни?
— Она больше не будет жить с нами, — равнодушно ответил Гидеон.
— Почему? — закричала Кристал.
— Где она? — жалобно спросила Джоселин. «Опухоль головного мозга, — пронеслось у нее в голове, — ее забрали в больницу. Нет! Этого не может быть!»
— Она не останется в этом доме, — твердо заявил Гидеон.
— Гидеон, мы ничего не понимаем, — Кристал склонилась над Гидеоном. — Сегодня она перегрелась на солнце и пятнадцать минут назад ушла к себе в комнату с сильной головной болью.
— Я хочу, чтобы завтра утром вы упаковали ее вещи, и Джуан отвезет их на квартиру вашего отца.
— А почему она не может упаковать их сама? — спросила Джоселин, вытирая слезы.
— Минуту назад она ушла из дома.
— Этого не может быть!
— Это она хлопнула дверью? — недоверчиво спросила Кристал.
— Гонора никогда не хлопает дверью. — По щекам Джоселин текли слезы.
В дверь просунулась прилизанная головка миссис Экберг.
— Вам не нужна моя помощь? — спросила она подобострастно.
— Уведите Джоселин, — ответил Гидеон.
— Я еще не хочу спать…
— Иди!
Джоселин вздрогнула и последовала за наставницей, повторяя на ходу:
— Я хочу к Гоноре… Я хочу к Гоноре.
Миссис Экберг обняла ее худенькие плечи.
— Идем, дорогая. Миссис Экберг приготовит тебе отвар из трав.
Когда дверь закрылась, Кристал встала и, уперев руки в бока, посмотрела на Гидеона. Ее красивое личико с надутыми губками было полно решимости. Именно такую позу она принимала, когда отстаивала свои права в семье Силвандер.