— Это опять я, — сказала она девушке с приятным голосом, — миссис Айвари. Я звонила вам в три, но прошел уже час, а доктор Кепвелл не перезвонил мне. Не могли бы вы связаться с ним снова?
— Я говорила ему о вас, — ответила девушка.
— Пожалуйста, свяжитесь с ним снова, — попросила Гонора. — Скажите ему, что схватки повторяются каждые семь минут.
На другом конце провода долго молчали, затем девушка заговорила снова:
— Доктор Кепвелл сказал, чтобы вы ложились в постель и ждали утра. Он будет ждать вашего звонка утром или перезвонит вам сам.
Из брошюры Гонора знала, что первые схватки начинаются за шестнадцать — восемнадцать часов до родов — «отцы не должны впадать в панику при первых схватках», — но ей было страшно одной в пустой квартире. Чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей, она вымыла ванную и кухню. За окном забрезжил рассвет, и схватки повторялись уже каждые пять минут. Боль становилась невыносимой. Лицо и тело покрывались холодным потом.
Гонора позвонила Ви.
— Мне кажется, что маленький Айвари вот-вот появится на свет.
— Не беспокойся, детка, я скоро приеду.
Ви примчалась буквально через десять минут. Из-под зеленого пальто выглядывали черные кружева ночной рубашки — Ви даже не стала одеваться.
— Твой доктор будет ждать нас в больнице?
— Я пыталась связаться с ним дважды. Мне передали, что он будет ждать моего звонка утром, когда придет на работу.
— Господи! Ну-ка дай мне номер его телефона!
Ви что-то громко кричала в трубку. Похоже, доктор Кепвелл уже появился в больнице. Гонора корчилась от боли, когда Ви бросила трубку.
— Ну и мудак этот твой доктор! Слава Богу, он выезжает к тебе. Нам лучше подождать его на улице.
Вскоре прибыла карета «скорой помощи», но без доктора Кепвелла. Миловидная сестра помогла ей сесть в машину.
— Все будет в порядке, — кричала Ви, показывая скрещенные в знак удачи пальцы.
Гонору побрили тупой бритвой, поставили клизму и отвезли в палату, где уже были две другие роженицы и их мужья. Чтобы не кричать, Гонора до крови искусала губы.
— Вам уже пора рожать, а вашего доктора все нет, — сказала ей сочувственно миловидная сестра.
Доктор Кепвелл появился, когда Гонора уже не могла сдерживать крики, и они были слышны даже на улице. Он сразу потребовал сделать ей анестезию. Последнее, что помнила Гонора, были большая операционная и сердитый мужской голос:
— Боже милостивый! Вы же погубите и ее, и ребенка! Если это случится, я вышвырну вас из больницы, вы, мерзкий ублюдок!
Когда Гонора пришла в себя, на улице светило солнце. Во рту пересохло, и было трудно глотать. Все тело болело, особенно живот, где должен был быть ребенок. Не зная, родила ли она, Гонора погладила живот — он был забинтован.
Дверь палаты была закрыта. Из коридора доносились звуки мягких шагов и взрывы женского смеха. Какой-то странный звук, похожий на писк котенка, и тихий звон колокольчика привлекли ее внимание. Гонора прислушалась. Да это же детский плач! — догадалась она.
С трудом дотянувшись до кнопки звонка, Гонора позвонила.
Дверь тотчас же открылась, и в палату вошла пожилая сестра.
— Наконец-то вы пришли в себя, миссис Айвари.
— Я хочу видеть ребенка, — прошептала Гонора пересохшими губами.
Сестра подошла к кровати и разгладила и без того туго натянутые простыни.
— Все дети находятся в специальном отделении, дорогая.
— Но почему мне нельзя его увидеть? — Гонора заплакала.
— Хорошо, хорошо, дорогая. Доктор сейчас делает обход. Я позову его.
Через минуту дверь открылась, и доктор быстрым шагом подошел к ее кровати. Стетоскоп, висевший у него на шее, подпрыгивал в такт его шагам. Это был молодой человек со спокойным, слегка флегматичным лицом, очень похожий на Линкольна.
— Я доктор Таупин, — представился он, заведующий отделением акушерства и гинекологии. Как вы себя чувствуете? Если у вас болит шов, мы дадим вам обезболивающее.
— Шов? Вы что, сделали мне кесарево сечение?
Доктор кивнул и, взяв стул, сел рядом с кроватью.
— Вы что-нибудь помните?
— Только то, что я очень кричала, — виновато ответила Гонора.
— Вам пришлось туго, — голос доктора был ровным, лицо непроницаемым.
— Я помню только яркий свет и свои крики.
Доктор снова кивнул.
— Ребенок лежал поперек живота, а не вниз головкой. Случай был трудным, поэтому позвали меня.
— Что с ребенком?
Доктор взял Гонору за руку.
— Я сделал все, что мог, но ребенок родился мертвым.