Джоселин вяло ковыряла вилкой в салате.
— Малькольму очень бы хотелось поработать там.
— Но что будешь делать ты?
— Я найду себе занятие.
Гонора внимательно посмотрела на нее.
— Джосс, ты не бере…
— О Боже, нет. Я не девятнадцатилетняя идиотка.
Губы Гоноры задрожали, на глазах навернулись слезы. «Если бы Курт увидел ее сейчас, он бы наверняка убил меня, — подумала Джоселин, — и был бы прав». Однако из упрямства она не извинилась перед сестрой.
Помолчав, Гонора сказала:
— Я уверена, что для Малькольма и здесь найдется хорошая работа. Компания всегда продвигает способных.
Наступила тишина. «Она, наверное, думает, что меня подослал Малькольм», — решила Джоселин и сказала:
— Только прошу тебя ничего не говорить Малькольму о нашем разговоре. Он убьет меня, если узнает. Он считает, что родственные связи не должны влиять на работу.
— О, Джосс, ты говоришь совсем как в детстве.
— Если не хочешь помочь Малькольму, то так и скажи! — выпалила Джоселин. От шума голосов, запахов кухни у нее закружилась голова. — Мне кажется, что он тебе никогда не нравился.
— Ты ошибаешься, Джосс. Курт и я сразу полюбили его, — ответила Гонора с нежностью в голосе.
— Тогда почему же ты не хочешь помочь ему?
Гонора вздохнула.
— Если ты абсолютно уверена, что Лалархейн именно то место, где вам хочется работать, то, конечно же, я поговорю с Куртом.
— Спасибо, — ответила Джоселин сухо и знаком подозвала официанта, но Гонора опередила ее и попросила записать стоимость ленча на счет Курта.
Джоселин ушла первой, так как спешила на работу. Гонора, у которой на без пятнадцати три была назначена встреча на бульваре Олимпик, еще некоторое время оставалась в баре. Она смотрела, как сестра лавирует между столиками, пробираясь к выходу, и подумала: «Бедная Джосс». Ее сомнения в том, что брак младшей сестры удачен, возросли, когда она наблюдала за молодоженами во время их последней встречи. Как Малькольм ни стремился казаться хорошим парнем и угождать всем, она укрепилась во мнении, что за его красивой наружностью скрывается что-то темное и непонятное.
«Неужели он ударил Джосс? Судя по тому, как тщательно она пыталась это скрыть, так оно и было на самом деле. Что же заставило Малькольма ударить Джосс? Какие у них проблемы?»
Гонора медленно пила кофе. Бар постепенно пустел. Группа молодых водителей автобусов заканчивала обед. Гонора смотрела на них и вспоминала свою работу в кафе «Строудс». Многое изменилось с тех пор. Теперь она богатая женщина, владеющая особняком на Бель-Эа, большой квартирой в Лондоне на Аппер-Брук-стрит, у нее есть сад с редкими деревьями и растениями, яхта на Ньюпорт-Бич, меха, драгоценности, сделанные по специальному заказу. У нее есть муж, которого она любит и который отвечает ей взаимностью. Она живет как в раю. Но тогда почему временами ей становится так грустно, так пусто и одиноко?
Причина в том, что она не может забеременеть. Она прошла курс лечения и здесь, и в Нью-Йорке, ее обследовали самые лучшие гинекологи, они с Куртом, занимаясь любовью, следуют всем советам врачей, и все безрезультатно. Курт часто успокаивает ее, говоря, что его желание иметь троих детей было шуткой. Ему нужна только она одна и больше никто. «Раньше я была бедна, — думала Гонора, — иногда впадала в отчаяние, но у меня не было таких тяжелых воспоминаний, я не испытывала такой пустоты и горечи».
Гонора допила кофе, резко поднялась и направилась к выходу.
После ужина Курт и Гонора обычно гуляли по саду. Вот и сейчас они, держась за руки, шли по крутой тропинке, вдоль которой были высажены редкие цветы.
— Курт, это правда, что ваша компания посылает за границу только лучших специалистов? — спросила Гонора после того, как рассказала ему о встрече с Джоселин и о ее просьбе.
— Ей что, не терпится сделать карьеру? — спросил Курт.
— Для Малькольма.
— Не вижу проблем. Надо помогать родственникам. Скоро мы начнем строительство дамбы на Миссисипи, и я отправлю их туда.
— Джосс решила оставить работу.
— Джосс? — удивился Курт. — Ребенок?
— Нет, — ответила Гонора, — Курт, может, я чего-то не поняла, но мне кажется, что она решила оставить работу из-за Малькольма, чтобы не быть бельмом у него на глазу.