Воспользовавшись телефоном, стоящим на низеньком столике, Курт попросил соединить его с Лалархейном. Телефонистка сообщила, что придется ждать не менее трех часов. Времени было достаточно, и Курт углубился в чтение последнего номера «Таймс». Вскоре подали кофе и бутерброды, что было очень кстати, так как первые схватки начались у Джоселин как раз перед обедом.
В комнату заглянула сестра-ирландка и позвала Курта.
— Вас хочет видеть миссис Пек, — сообщила она.
— Возможно, вы ошиблись и она хочет видеть миссис Айвари? — удивился Курт.
— Нет, вас, сэр. Пожалуйста, и поторопитесь: скоро начнет действовать наркоз.
Джоселин, укрытая простыней, лежала на высоком гинекологическом столе. По лицу ее струился пот. Курт протянул к ней руки, и она с силой сжала их, ее лицо исказилось от боли. Когда боль отступила, Джоселин спросила:
— Гонора не обиделась на меня за то, что я позвала тебя, а не ее?
— Гонора всегда все правильно понимает, Джосс, — ответил Курт, слегка удивленно. — Но что случилось? Чем я могу помочь тебе?
— Если со мной что-то случится…
— Что может с тобой случиться? Ты находишься в лучшей больнице.
— Давай предположим самое худшее… если со мной что-нибудь случится, обещай, что ты никогда не уволишь Малькольма из компании.
— Если это твоя последняя просьба, — попытался пошутить Курт, — проси что-нибудь более разумное. Я никогда не увольняю хороших работников. — Курт улыбнулся. — Джосс, ты знаешь, как скуп на похвалу Гейнричман, но именно он доложил мне, что Малькольм блестяще организовал работу насосной станции.
«Значит, мои советы не пропали даром», — подумала Джоселин, погружаясь в сон. Ее сознание раздваивалось. Одна его часть воспринимала тянущую боль внизу живота, разрывающую все ее тело, другая погружалась в пучину блаженства, остро подмечая все детали происходящего: зеленые стены родильной палаты, блестящие инструменты, фигуры в белых халатах. Джоселин ощущала запах лосьона, исходящий от Курта, и успела подумать, что он недавно побрился. Она чувствовала пожатие его крепкой руки, сила которой переливалась в нее. Странная мысль пришла ей в голову: ее союз с Малькольмом похож на космический корабль, несущийся в просторах Вселенной. Куда он летит и что с ним будет? Приступ новой боли пронзил тело, и новая мысль отчетливо возникла в ее сознании: «Весь мир отвернулся от Малькольма, и ему нужна только я, я одна. Он любит меня и поэтому не может простить мне всех обид и огорчений, которые выпадают на его долю».
Джоселин почувствовала холодную руку Курта на своем лбу.
«Курт! Какой же он сильный! И почему не он отец моего ребенка?»
Глава 32
— Доброе утро, миссис и мистер Айвари! — В дверях стоял доктор Гарольд. Его зеленый халат был забрызган кровью, маска спущена на шею.
Поднимаясь, Гонора посмотрела на настенные часы — двадцать пять минут седьмого. Итак, уже утро. Она дотронулась до плеча спящего в кресле Курта, и он мгновенно открыл глаза.
— Разрешите поздравить вас с племянницей, — сказал, улыбаясь, доктор. — Прекрасный здоровый ребенок.
— А как моя сестра… — от волнения у Гоноры пересохло в горле.
— С ней все в порядке. Она выходит из наркоза. Вы можете заглянуть к ней на минуту. Еще раз поздравляю.
— Маленькая девочка! — закричала Гонора, бросаясь в объятия Курта. — Как это чудесно!
— Да, девочка — это прекрасно! — ответил Курт, целуя жену. — Где же этот проклятый звонок?
Крепкая, невысокого роста сестра проводила их в палату Джоселин. Она лежала на кровати, укрытая зеленым одеялом. Лицо ее было неподвижным.
— Джосс, — позвала Гонора.
Джоселин медленно открыла глаза и улыбнулась.
— Девочка! — сказала она с гордостью.
— Да, нам уже сказали, — ответила Гонора, вытирая слезы.
— Подождите, вот вы увидите ее — она потрясающая!
На прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Курт взял трубку.
— Алло, Малькольм! Да, мы все здесь. Передаю трубку твоей жене, она сама все тебе расскажет.
— Малькольм, у нас девочка, семь фунтов и две унции, рост двадцать один дюйм. Отличный ребенок. Так говорят доктор и все сестры. А уж кому знать, как не им. Она просто сказочная! — Джоселин замолчала, слушая Малькольма. — Ты действительно рад, что девочка? Да, я тоже рада. У нее такие тонкие черты лица, такие маленькие ножки и ручки! — Пауза. — Нет, волосики у нее темные, как у тебя. Я собираюсь ее назвать Розалинд Джоанна, как мы договорились. Мы зарегистрируем ее в посольстве США, и…