— Миссис Пек, — прервала Джоселин дежурная сестра, — вы сможете поговорить с вашим мужем позже, а сейчас вам надо спать.
Попрощавшись с мужем, Джоселин закрыла глаза и моментально заснула. Гонора поцеловала сестру в лоб и прошептала:
— Я приду днем, Джосс. Мы очень рады за тебя.
Когда они подходили к лифту, Курт сказал:
— Розалинд Джоанна — букв полон рот.
— Так захотел Малькольм. Это их семейное имя. Тебе не показалось, что она немножко разочарована? Наверное, ей больше хотелось мальчика.
— Не думаю, по-моему, она очень гордится девочкой.
Они поднялись на верхний этаж. Курт постучал в стеклянную перегородку. Медицинская сестра с маской на лице кивнула и, подойдя к ближайшей закрытой марлей детской кроватке, вытащила маленький розовый сверточек и поднесла его к стеклу.
Головка Розалинд Джоанны Пек была кругленькой, а не тыковкой, как у большинства новорожденных, личико розовенькое, носик маленький и прямой, глазки, опушенные длинными ресничками, были закрыты. Девочка открыла беззубый ротик и зевнула. Реснички дрогнули, и веки поднялись, открыв ярко-голубые глаза.
— Джосс была права, — сказал Курт, — она действительно красавица.
— За исключением темных волос, она копия Кристал, — сказала Гонора.
— Не нахожу, — сухо ответил Курт.
— Поразительное сходство. У нее даже такая же ямочка на подбородке, как у Кристал.
Лицо Гоноры было мокро от слез, и она не вытирала их. Это были слезы радости за сестру, слезы, оплакивающие потерю Кристал и, самое главное, потерю собственного ребенка.
Через три недели Джоселин и ее дочь, чье имя было сокращено до Лиззи, вернулись в Лалархейн.
Малькольм с удивительной быстротой научился ухаживать за дочерью. Он сам купал ее, ловко поддерживая головку, осторожно вытирал, присыпал тальком «Джонсон», чистил ей ушки, поил водой из бутылочки и соком. Он даже менял ей грязные пеленки, от чего, по словам соседок, отказывались многие мужья.
Малькольм пригласил Фуада и Лилит полюбоваться его дочерью. Они были в восторге и подарили ей старинный, ручной работы ковер. Халид и даже безучастный ко всему Гарб Фаузи по достоинству оценили красоту девочки. Когда Лиззи первый раз взглянула осмысленным взглядом на серебряную погремушку, Малькольм созвал всех соседей посмотреть на это замечательное явление.
— Наша Лиззи очень сообразительная, — сообщил он Джоселин, — тебе стоит заняться ее умственным развитием.
— Малькольм, но ведь ей только шесть недель.
— Это не имеет значения, ей уже можно показывать буквы.
Как-то утром Джоселин застала мужа сидящим около кроватки дочки. Он нежно гладил ее по головке.
— Я услышал, что она зашевелилась, и решил, что ее нужно приласкать.
Лиззи была не только красивым ребенком, но и очень спокойным: она редко плакала, хорошо спала, просыпаясь только тогда, когда хотела есть. Джоселин сама кормила ее грудью по четырехразовой схеме.
Джоселин была счастлива. О какой послеродовой горячке часто говорили женщины? Она еще никогда не была так спокойна. Впервые в жизни она просыпалась по утрам, не боясь предстоящего дня. Впервые в жизни у нее не было причин для волнений. Как это ни удивительно, но материнство принесло ей ощущение полного счастья. Ну а почему бы и нет? Разве не она подарила Малькольму такого чудесного ребенка?
В начала марта к ним в гости приехала Гонора. В доме было только две спальни — Джоселин с мужем пока спали отдельно, и Малькольм великодушно предложил родственнице спать в спальне его прекрасной дочки.
На этот раз Гонора категорически отказалась от приема в ее честь, хотя Малькольм на этом настаивал.
— Я приехала только на несколько дней, — заявила она, — и не хочу терять время.
В воскресенье утром Малькольм уехал на работу. Джоселин и Гонора сидели в пеньюарах за утренним кофе и перебрасывались отдельными фразами. Рядом по ковру ползала Лиззи, перебирая игрушки.
— Почему-то она не реагирует на голоса, Джосс, — сказала Гонора.
— Наш разговор ее совсем не интересует.
— Но она даже не вздрагивает, когда раздается шум мотора, а он может поднять даже мертвого. Когда дети начинают реагировать на звук?
Джоселин помахала рукой перед глазами дочки. Девочка проследила за движением руки.
— Ну вот, видишь, она реагирует на движение. Это именно то, что она должна делать в ее возрасте.
Гонора ушла в ванную, а Джоселин открыла книгу по развитию ребенка и прочитала: «Дети начинают реагировать на звук в возрасте четырех недель». Лиззи было уже шестнадцать недель.