— Привет, па! — Александр вышел из своей комнаты. Вслед ему неслись звуки рока. Кристал уловила слабый сигаретный запах. Или, может быть, это был запах чего-то другого, более запретного? В целях безопасности она закрыла дверь в комнату сына.
— Привет, сын! Чем занимаешься?
— Зубрю тригонометрию.
На Рождественские каникулы мальчики получили задания на дом: Александр — подтянуться по тригонометрии, а Гид — написать сочинение о гражданской войне.
— Зубришь под этот сумасшедший джаз?
— Мода на джаз уже прошла, па. Это рок.
Из комнаты вышел Гид. Сняв с носа очки, он протер их и, поколебавшись, обнял отца.
— С приездом, па.
Стараясь спрятать свою радость от встречи с сыновьями под напускной строгостью, Гидеон спросил Гида:
— Как твое сочинение, Гид?
— Я трудился над ним всю неделю и завтра закончу.
Гидеон повернулся к Александру.
— Мне кажется, из твоей комнаты пахнет сигаретным дымом. Ты что, курил?
— Курил? — удивился Александр. — Это, должно быть, Мариула, она недавно заправляла постель. Ты же знаешь, что она дымит, как паровозная труба. — Александр улыбнулся. — Па, мама сказала тебе, что старина Гид подарил ей настоящий августинский динарий?
— Монету? Где ты раздобыл ее, Гид? Купил?
— Этому паршивцу повезло, — ответил за брата Александр. — Он нашел ее в море.
— Значит, вы опять ныряли? — Седые брови Гидеона сошлись у переносицы. Он посмотрел на Гида. — Я же запретил вам купаться, пока не выполните домашние задания!
Гид виновато опустил голову.
— Прости, па.
Насупившись, Гидеон прошел к себе в комнату.
Через полчаса семья собралась за столом. Обед Кристал заключался в маленькой чашечке кофе, Гидеон же с аппетитом съел паштет, жареную телятину и салат. Не переставая жевать, он рассказывал жене о египетском проекте. Кристал внимательно слушала, время от времени задавая вопросы. За столом царила приятная семейная атмосфера.
Гидеон насытился и вытер губы салфеткой.
— Отличная еда, — заметил он, — просто отличная. Как раз то, что мне нужно.
— Кофе, дорогой?
— Попозже. — Супруги перешли в гостиную.
— Александр не ябедничал тебе на брата? — спросил Гидеон.
— Гидеон, он никогда этого не делает, и потом, почему ты ограничиваешь их свободу? У них каникулы. Им надо хорошенько познакомиться с Сицилией, тем более что Гид собирается изучать историю.
— В этом плане ты очень похожа на Александра.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Кристал.
— Просто когда я спрашиваю Александра о его делах, он сразу же переводит разговор на Гида.
— Никогда не замечала.
— Да вот хотя бы час назад.
— Александр не отличается хитростью, просто он хотел порадовать тебя, рассказав, что Гиду повезло найти старинную монету.
— Это не первый случай. — Гидеон нахмурился. — Кристал, я их отец, и я люблю мальчиков не меньше тебя, но я должен воспитывать их. А ты их только портишь, особенно Александра.
— Я не порчу его. Я его люблю, и давай не начинать все с начала.
— Я это делаю для пользы Александра, Кристал. Я не хочу, чтобы ты всякий раз выгораживала его. — Гидеон поднялся. В его глазах появилась решимость.
«Он рассердился», — подумала Кристал. Не питая к мужу ни сердечной, ни физической привязанности, Кристал с первых дней их супружества боялась его гнева. Она улыбнулась.
— Давай не будем ссориться. Для этого я слишком устала. — Она плотнее запахнулась в халат, обтянувший ее полные бедра и груди.
Гидеон с жадностью посмотрел на жену. Глаза его засветились.
— Кристал, — хрипло позвал он.
Она сразу поняла, чего он хочет.
— Может, мы отложим это на завтра? Неужели ты не устал?
— Я соскучился по тебе. — Гидеон не спускал глаз с ее груди.
Спальня Кристал, которая когда-то была спальней известной кинозвезды, благодаря наклонному зеркальному потолку производила потрясающее впечатление. Кристал легла на огромную полукруглую кровать, на которой занималось любовью не одно поколение, и Гидеон накинулся на нее. В зеркале на потолке Кристал видела дряблые ягодицы Гидеона и надеялась, что у него и на этот раз ничего не получится, как это бывало уже не однажды в последние два года. Он усиленно пыхтел, мял ее тело, умоляя возбудить его вялый член, но все напрасно. Их общие усилия не привели ни к какому результату. Гидеон, обвинив жену в неумении возбудить его, мрачно удалился в свою спальню.