— Доброе утро. — кивнул я, — Как спалось?
— Мама меня отругала… — тут же пожаловалась Сальгирену, при этом надув губки и обиженно отвернувшись от меня.
— А я-то тут при чем? — совсем по-детски спросил я.
— Я не имею права просить у Вас ману. — отчеканила Мирайнелла, — Моя дочь не знала, чего именно она просит. Она еще мала. Не судите ее строго и не воспринимайте ее слова в серьез. — таким же серьезным тоном проговорила Мирайнелла, при этом глядя в пол.
— Так… — протянул я усаживаясь возле костра. — Давай так… Я сейчас буду разделывать наш завтрак, а ты мне все быстренько-быстренько расскажешь. И почему ты так смотришь на меня, и почему ты просишь не слушать свою дочь и так далее.
— Хорошо. — кивнула по-прежнему серьезная Мирайнелла.
А оказалось дело в следующем… Начну просто с набора фактов, которые я принял к вниманию. Первое — малышка, просто и без затей, предложила мне занять место ее отца. Второе — для Мирайнеллы поступок дочери означал следующее. Ребенок признал несостоятельность матери в ее воспитании. То есть, якобы Мирайнелла не в состоянии вырастить ее — Сальгирену, и обеспечить ее маной. Третье — поступок малышки был на грани приличий, по меркам дренеев. Своим поступком Сальгирену предложила так же и свою мать в качестве моей жены. Четвертое — если я все-таки дам ману малышке, по обычаям дренеев я возьму на себя ответственность за них обеих со всеми вытекающими автоматически. То есть, Мирайнеллу в жены, Сальгирену в падчерицы. И это в такой простой и безобидной просьбе дать маны… Видимо, придурок, а иначе назвать его у меня не получается, что придумывал эти «правила», был знаком с «придурком-эльфом», который придумывал наши «обычаи и традиции». Сели так, накатили, «для сугреву!», и давай думать, как потомкам жизнь усложнить, чтобы им дыхнуть в сторону друг друга страшно было. Короче говоря, вообще не комильфо. Хотя, по большей части, тут наша полу магическая природа виновата.
— Вот дела… — подытожил я многозначительной интонацией.
— Да. — все так же серьезно кивнула Мирайнелла.
— Я конечно понимаю… Менталитет и все такое… — начал я, — А нельзя как-нибудь без этого? — спросил я посмотрев в глаза Мирайнелле.
— Не понимаю… — отрицательно помахала головой дренейка, легонько нахмурившись.
— Допустим… — поднял я указательный палец вверх, — Допустим — это ключевое слово. — я сделал еще раз паузу, чтобы подчеркнуть, — К примеру, маны мне не жалко. — многозначительно глянув в глаза дренейке проговорил я. — Но! — я снова поднял палец вверх, — Я бы хотел избежать посягательств на свою свободу.
— Я не имею права соглашаться на такое… — прижав малышку к своей груди, протянула Мирайнелла.
— Пока что, я ничего не предлагаю. — спокойно проговорил я, — Есть ли возможность мне «поделиться» с Вами маной так, чтобы это никак не марало ваш менталитет и обычаи?
— Есть. — вдруг повеселела Мирайнелла. — Есть такое понятие — «слабеющий» родитель…
— Это что такое? — моя бровь невольно подпрыгнула, всего на мгновение.
— Ну… Это я, на данный момент. — поникла Мирайнелла. — Моего резерва не хватит на нас с Сальгирену, чтобы обеспечить нас маной обеих. Для этого меня должны признать в совете «слабеющим» родителем, после чего я смогу получать ману от посторонних мужчин, что не будет никак меня порочить в глазах других. — пояснила Мирайнелла.
— А это еще и опорочить может? — удивился я.
— Да. — кивнула дренейка, — Если я приму ману мужчины до совета, меня будут осуждать. — ответила она.
— Дела… — я невольно потянулся рукой к затылку, чтобы его почесать. — Значит… Если я дам вам маны, то вас потом будут осуждать. — заключил я.
— Если об этом узнают… — тут же вставила Мирайнелла.
— Да что-ж ты сразу-то об этом не сказала? — я тут же состроил морду, аля, «ну блин!».