Эванс внимательно посмотрел на меня.
— И что ты уже надумала в своей прекрасной голове?
— Я сказала ему, что хочу расстаться. Точнее, очень прямо на это намекнула.
— И он что? Должно быть, обделался? — с лёгкой усмешкой спросил Эванс.
— Притих. Сказал, «дома обсудим», мол, такие вопросы не решаются на эмоциях. — Я горько фыркнула. — Да, конечно, не решаются! Ему же невыгодно расставаться. Над кем он будет тогда издеваться?
Эванс отставил бокал.
— Думаешь, он тебя не любит?
— А это разве похоже на любовь? — голос мой дрогнул.
— Похоже. На любовь собственника к своей вещи, скорее. Но он всегда так жил. Чего ты ожидала?
— Я, видимо, не до конца понимала, во что ввязываюсь, — призналась я, сжимая в руках бокал, из которого так и не сделала ни глотка. — И в конце концов... я его люблю. Надеюсь, что моя провокация всё-таки приведёт его в чувство.
Эванс молча поставил бокал на пол и бросил мне мандаринку.
— А ты случаем не беременна?
— С чего ты взял? — удивилась я.
— Я уже второй бокал мартини выпиваю, а ты ещё ни глотка не сделала.
— Я на обезболивающих, поэтому не пью.
— И зачем ты их принимаешь?
— Почки застудила, без них никак. — Я тяжело вздохнула. — Спасибо за разговор. Но я, наверное, поеду. Совсем нет сил.
— Давай я отвезу тебя?
— Не надо, спасибо. А то опять будет скандал.
— Тебе разве не всё равно, если ты собралась с ним расставаться?
— Нет. Тем более, я сказала, что поеду к Тане.
— Ну, смотри сама.
— Как Лиам? Вы же общаетесь?
— Неплохо. Переживает, но держится. Напиши ему, если будет возможность, он будет рад.
— Я знаю. Спасибо за вечер ещё раз. Пока.
***
Распрощавшись с Эвансом, я побрела пешком. Благо, до дома было недалеко. Возвращаться туда хотелось меньше всего, но сил скитаться по ночному городу не оставалось — боль снова накатывала волной. Зарыться куда подальше, спрятаться — вот чего мне хотелось больше всего. Неторопливо, почти на автомате, я всё же приближалась к его квартире, к нему, ко всей этой невыносимой каше из чувств и ссор.
У самого подъезда мы столкнулись нос к носу. Он только что приехал со съёмок.
— Привет, — его голос прозвучал натянуто-спокойно. — Как дела?
— Нормально.
— Может, поужинаем?
— Нет, извини. Я хочу лечь спать.
Мы молча поднялись на лифте. Я скинула кроссовки в прихожей и направилась к лестнице.
— Давай поговорим? — его вопрос повис в воздухе.
Я проигнорировала его и поднялась в свою комнату. Скинув верхнюю одежду, накинула халат и отправилась в душ. Мне нужно было смыть с себя весь этот день — пыль съёмочной площадки, гнев, обиду, усталость.
Включив тёплую воду, я сбросила с себя остатки одежды и встала под почти обжигающие струи. «Что делать? Как решить все эти вопросы?» — вопросы крутились в голове, не находя ответа. По-хорошему, надо бежать. Куда глаза глядят. Но так не хотелось... В глубине души всё ещё теплилась надежда, что он одумается. «Он же любит меня. Правда, многие говорят, что нет... Но пусть говорят что хотят. Почему? Почему он становится милым и внимательным только тогда, когда я уже на грани? Так же невозможно жить. Просто нереально...»
Я услышала, как скрипнула дверь в ванную. Неужели он пришёл поговорить сюда? Но он, не говоря ни слова, рывком открыл дверцу душевой кабины и... зашёл внутрь. Прямо в джинсах и футболке. Вода моментально промочила его одежду.
Я вжалась в прохладную кафельную стенку.
— Что ты делаешь?!
— Ты решила уйти от меня? — его голос перекрыл шум воды.
— Ты же промокнешь насквозь!
Он с силой стукнул ладонью по стене рядом с моей головой.
— Да чёрт возьми, это неважно! Отвечай на мой вопрос!
— Ты не оставляешь мне выбора! — выкрикнула я, отпрянув.
— Прости! Прости меня, ладно? Давай всё обсудим!
— Я не хочу сейчас об этом говорить!
Но он снова не слышал меня. В его глазах горела та же одержимость, что и всегда.
— Я дам тебе ключи! Верну в кафе! Ты сможешь выходить куда захочешь, ты будешь свободна!
Я смотрела на него — мокрого, взволнованного, стоящего в луже воды в своей одежде — и понимала всю абсурдность этой сцены.
— Ты серьёзно? — прошептала я, и в моём голосе прозвучала горькая ирония. — О какой свободе ты говоришь? Ты даже в душе не можешь оставить меня в покое, потому что тебе приспичило поговорить! Вот она, твоя свобода?
33
Конечно! Вот исправленный и стилистически улучшенный вариант. Я сделала текст более атмосферным, психологически глубоким и грамотным, передав всю сложность и неоднозначность отношений героини.
***
— Я согласен, — внезапно сказал Крис, и его слова прозвучали так неожиданно, что я на секунду застыла под струями воды.