В этот момент дверь открылась, и мужчины вернулись с террасы. От Криса пахло холодным ночным воздухом и слабым дымом сигары. Его взгляд сразу же нашёл меня, и я почувствовала, как внутренне сжимаюсь, надеясь, что он не уловил напряжённости в атмосфере.
— О чём болтали? — спросил Джейк, садясь рядом с Таней и обнимая её.
— О свадьбах, конечно, — легко ответила Таня, но я заметила, как её взгляд на мгновение встретился с моим. — Мечтаем, какими бы они были идеальными.
Крис сел рядом со мной, его рука легла на спинку дивана за моей спиной.
— А мы как раз обсуждали с Джейком возможные даты, — сказал он, его пальцы нежно перебирали мои волосы. — Следующий сезон был бы идеальным. Что ты думаешь?
Его взгляд был тёплым, но в глубине глаз я увидела стальную решимость, которая не предвещала ничего хорошего для моих надежд на "притормозить". Ураган набирал обороты, и мне оставалось только надеяться, что я смогу устоять на ногах, когда он обрушится на меня всей своей силой.
Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось, но на губах застыла покорная улыбка.
— Следующий сезон... Звучит прекрасно, — прозвучал мой голос, будто из глубин автомата.
Крис улыбнулся, довольный, и его пальцы поглубже вплелись в мои волосы. Казалось, он даже не рассматривал возможность другого ответа.
Вечер продолжился. Крис пил заметно больше обычного, и с каждой рюмкой виски его настроение становилось всё более сентиментальным, а хватка — более властной. Он не отпускал меня ни на шаг. Его рука то лежала на моей талии, то переплеталась с моими пальцами, то нежно гладила плечо. Каждое прикосновение было нежным, но в своей настойчивости оно напоминало стальные тиски.
Джейк, заметив состояние Криса, переглянулся с Таней.
— Ну что, команда, — сказал он, поднимаясь, — мы, наверное, оставим вас одних. Мы с Таней пойдём в наш гостевой флигель.
Таня бросила на меня быстрый, понимающий взгляд, в котором читалось и сочувствие, и лёгкое беспокойство.
— Спокойной ночи, вам двоим. Не ссорьтесь.
Когда дверь за ними закрылась, в огромной гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Крис медленно поднялся, немного пошатываясь, и протянул мне руку.
— Танцуй со мной, — сказал он просто, и в его голосе не было вопроса.
Я молча встала и приняла его протянутую руку. Он запустил музыку на своём телефоне — что-то медленное, меланхоличное. Обняв меня, он начал медленно раскачиваться, прижимая к себе так близко, что я чувствовала каждый его вздох, каждый удар сердца.
— Ты вся дрожишь, — прошептал он мне в волосы, его губы коснулись моего виска. — Не бойся меня. Никогда не бойся меня.
Его руки скользили по моей спине, влажные от выпитого, дышавшие жаром. Он был пьян, и в его пьяной нежности была какая-то отчаянная, почти детская уязвимость, смешанная с подавляющей силой.
— Я не боюсь, — солгала я, прижимаясь щекой к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. В этот момент это была и правда, и ложь одновременно.
— Ты должна быть только моей, — он говорил шёпотом, но каждое слово врезалось в сознание. — Только моей. Я не переживу, если ты уйдёшь. Я... я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Всё.
Он наклонился и поймал мои губы в поцелуе. Он был глубоким, властным, полным отчаяния и обещаний, которые пугали больше, чем любая угроза. В нём была вся его сущность — и та разрушительная буря, что жила внутри, и та хрупкая надежда, которую он, казалось, видел только во мне.
Когда мы наконец разошлись, он прижал мою голову к своему плечу, не прекращая медленного танца на месте.
— Мы поженимся, — прошептал он. — И у нас будут дети. И этот дом... Мы заполним его жизнью. Ты увидишь. Всё будет идеально.
заполним его жизнью. Ты увидишь. Всё будет идеально. продолжи
Мы танцевали ещё долго, пока музыка не сменилась тишиной, нарушаемой лишь треском камина. Крис, казалось, забыл о времени, его объятия становились всё тяжелее по мере того, как алкоголь окончательно расслаблял его тело.
— Всё будет идеально, — повторил он, и его голос прозвучал уже более размыто, почти сонно. — Я обещаю...
Его ноги заплетались, и он чуть не потащил меня за собой, потеряв равновесие. Я едва удержала его, почувствовав всю тяжесть его мускулистого тела.
— Крис, давай присядем, — мягко предложила я, пытаясь направить его к дивану.
Он позволил вести себя к дивану, но, едва коснувшись мягкой обивки, его руки снова обвили мою талию, притягивая меня к себе.
— Нет, — прошептал он хрипло, его дыхание обжигало кожу. — Пойдём... наверх.
В его глазах, затуманенных алкоголем, плясали отблески огня и пылала знакомая, неутолимая жажда. Та, что всегда пугала и притягивала одновременно. Он поднялся, всё ещё шатаясь, но его хватка на моём запястье была твёрдой, не оставляющей пространства для отказа.