— Хорошо, — ответила я, чувствуя, как это слово обжигает мне губы.
Когда дверь закрылась за ним, я осталась стоять посреди безупречно чистой кухни, глядя на остатки завтрака. Вчерашний инцидент в кафе не был забыт.
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Я ждала ещё пятнадцать минут после ухода Криса, прислушиваясь к звукам в подъезде, хотя знала, что он не вернётся. Потом, наконец, решилась.
Я достала из старой сумки старый, давно не использованный телефон, который когда-то служил мне резервным. К счастью, он всё ещё был заряжен. Дрожащими пальцами я набрала номер Лиама, который помнила наизусть.
Он ответил почти сразу.
— Алло? — в его голосе прозвучала лёгкая настороженность, он не узнал номер.
— Лиам, это я, — прошептала я, отвернувшись от входной двери, словно он мог меня услышать даже через стены.
— Энни? Что случилось? Ты в порядке? — его тон мгновенно сменился на тревожный.
— Слушай, у нас нет времени. Крис... он видел запись с камер в кафе. Он знает, что ты приходил.
На том конце провода наступила короткая пауза.
— Понятно, — наконец сказал Лиам, и его голос стал собранным, твёрдым. — Он тебя... Он что-то сделал?
— Нет. Всё... Всё вроде нормально. Но он был холоден. И это было хуже, чем если бы он кричал. Он дал понять, что это больше не повторится. Лиам, пожалуйста, больше не приходи в кафе. Не звони мне на мой номер. Это... это слишком опасно.
— Энни, это ненормально. Ты понимаешь это? — в его голосе прозвучала боль и беспомощность.
— Я знаю! — моё шептание сорвалось на отчаянный полувскрик. Я тут же осеклась и снова заговорила тише. — Я знаю. Но сейчас... я не могу. Он везде, он всё видит. Я звоню тебе с чужого номера, и я боюсь, что даже это он как-нибудь узнает.
— Хорошо, — он тяжело вздохнул. — Хорошо, я понял. Я не буду тебя искать. Но... — он замолчал, будто взвешивая слова. — Запомни этот номер. И... береги себя, ради всего святого. Если что-то случится... если понадобится помощь...
— Я знаю, — перебила я его, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Мне было невыносимо слышать его заботу, зная, что я сама загнала себя в эту ловушку. — Мне нужно идти. Пока.
Я положила трубку, не дожидаясь ответа. Затем стёрла историю вызовов, выключила телефон и спрятала его на дно ящика с зимними вещами, под груду шарфов.
Я стояла посреди гостиной, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Телефонный звонок не принёс облегчения.
Он лишь сильнее подчеркнул моё одиночество. Я предупредила Лиама, обезопасила его. Но себя я обезопасить не могла. Я осталась одна в этой красивой, просторной клетке с человеком, чья "любовь" всё больше напоминала тюремный надзор.
Мысль о предстоящем ужине в La Primavera вызывала тошноту. Это был его коронный номер — дорогой ресторан, всеобщее внимание, его рука на моей талии, властная и демонстративная. Игра в идеальную пару. Я не могла отказаться. Любая попытка сорвать его сценарий привела бы к взрыву.
Весь день я двигалась как автомат. Собралась на работу, обслуживала клиентов, улыбалась. Но внутри всё было пусто и холодно. Я поймала себя на том, что рассматриваю лица людей на улице, задаваясь одним и тем же вопросом: «А они тоже носят невидимые ошейники? Или только я одна такая дура, что добровольно надела его?»
Крис заехал за мной ровно в шесть. Он вышел из машины, чтобы открыть мне дверь, его взгляд скользнул по мне с ног до головы — оценивающий, одобряющий. Я была одета так, как ему нравилось.
— Ты выглядишь прекрасно, — сказал он, и его голос прозвучал тепло, но я знала, что это лишь часть декорации.
В ресторане всё было как по нотам. Лучший столик, внимательный официант, изысканная еда. Крис заказал моё любимое вино. Он рассказывал о своих планах по расширению бизнеса, шутил, его рука лежала поверх моей. Идеальный жених.
Я улыбалась, кивала, изредка вставляла какие-то ничего не значащие фразы. Но мои глаза, наверное, выдавали меня. Они были пустыми.
— Со мной что-то не так? — наконец спросил он, откладывая вилку. Его тон был лёгким, но взгляд стал пристальным. — Ты какая-то отстранённая сегодня.
Игра началась. Он ждал моей реакции — испуганного оправдания, подобострастной улыбки.
Я медленно подняла на него глаза.
— Просто устала, — сказала я тем же ровным, безразличным тоном, что использовала утром. — Длинный день.